Чтение онлайн

Рядом с Коноваловым сидел худощавый, быстрый, энергичный начальник штаба Руднев. Он командовал эскадроном в Первой Конной армии, и за отвагу ВЦИК наградил его орденом Красного Знамени. Руднев гордился этой наградой и носил орден по-буденновски — из-под эмали чуть виднелась кайма красного шелка и внизу красовался маленький бантик.

Начальник штаба пригладил ладонью непокорные рыжие вихры и сказал:

— Пока вы, товарищ комдив, находились в городе, наше положение значительно ухудшилось. Вагин вместе с моряками Пинской флотилии в тяжелых условиях отступает на Борисполь. Противник преследует его по пятам. Силы там, конечно, не равные, и фашистские танки могут вырваться вперед. Я попытался связаться со штабом армии и попросить подкрепление, но он уже на колесах.

— Командарм приказал зенитным батареям сняться с позиций. На рассвете они ушли. У нас осталось четыре орудия. Вот и все артиллерийское прикрытие, — вставил комиссар.

— На правом берегу Днепра наши заслоны вооружены только станковыми пулеметами — оказать серьезное сопротивление вражеским танкам они не смогут. Нам надо быть начеку: немцы — мастера пристраиваться к чужим колоннам. Вспомните Окуниновский мост на Днепре. Там гитлеровские танки появились вместе с нашими подводами и грузовиками. Все спуталось, перемешалось, пошла неразбериха, и подрывники не успели взорвать мост. — Начштаба прислушался к перестрелке. — Да… наседают.

— Признаться, я все время думаю о подрывниках майора Малявкина… Как они сработают? — снова вставил комиссар.

— Они не подвели нас на Припяти и Тетереве. Здесь тоже сработают. В железнодорожном батальоне надежные минеры. Сейчас мы должны побыстрей пропустить колонны, прекратить на мостах всякое движение и действовать по обстановке, — сказал Мажирин.

В десять часов утра регулировщики и часовые покинули все мосты. Был жаркий, безветренный сентябрьский день. Мажирин в бинокль осматривал днепровские кручи. В пожелтевших каштановых парках дозоры флажками подавали сигналы. Наши части с боями отходили к Днепру. Гитлеровцы приближались к мостам. Внизу, под кручами, река покачивала флотилию лодок, приготовленную саперами для отступающих войск.

Мажирин с удивлением посматривал на притихшие мосты. Почти три месяца он прислушивался к ним. Война отзывалась на железобетонных громадинах каким-то особым эхом. Перестук колес, гудки паровозов и скрип тормозов — все имело свой ритм, свои тайные голоса, и по ним он мог даже определить: успех или вновь неудача на фронте. Мосты, не знавшие круглые сутки покоя, вдруг опустели и, словно вместе со своей тенью, погрузились в омуты Днепра.

Подрывники ждали сигнала комдива, но он все еще медлил… Может быть, в последнюю минуту изменится обстановка? Придет шифрованная радиограмма с новыми, дополнительными распоряжениями? У нас имеются резервные силы! Они где-то близко, на подходе… С болью в душе он продолжал посматривать на мосты. Днепр казался сонным, нежно-серебристым. Он медленно нес свои воды. Вдали, на Трухановом острове, одиноко зеленела гряда кучерявых верб.

— Пора, Федор… Ты слышишь, как заливаются пулеметы?!

— Слышу…

— Давай приказ. Время пришло. Дозоры на кручах тревогу бьют. Теперь медлить нельзя. — Коновалов спустился к реке, снял каску. — Попьем на прощание водицы, чтоб снова увидеть Днепр.

Комиссар и комдив стояли на берегу, черпая касками воду. Потом они поднялись по тропинке на песчаный бугор и, прислушиваясь к перестрелке, вошли в блиндаж.

— Дайте зеленую! — Мажирин мельком взглянул на часы. «Как незаметно промелькнуло время. Ровно два. Все кончено», — подумал он.

— Есть, зеленую, товарищ комдив! — Молоденький лейтенант схватил ракетницу и, взбегая по дощатым ступенькам, зацокал железными подковками.

Мажирин приблизился к амбразуре. Высоко в небе сверкнула зеленая россыпь огней и превратилась в струистый белесый дымок. В ответ над Цепным мостом взлетела красная ракета.

— Все готово, товарищ комдив. Можно начинать? — спросил молоденький лейтенант, спускаясь в блиндаж.

— Да, можно…

Лейтенант подошел к столику, на котором стояла подрывная электрическая машинка. Она напоминала маленький телефонный аппарат. Лейтенант взялся за никелированную ручку и, застыв, невольно взглянул на комдива.

Мажирин кивнул. У него учащенно забилось сердце.

«Взлетит или не взлетит?»

Подрывник крутнул ручку.

Посредине Цепного моста сверкнула яркая молния; казалось, она ударила из глубин Днепра — и сильный огненный всплеск, сломав мосту хребет, подбросил вверх на добрую сотню метров железные фермы. Они рухнули в Днепр с такой силой, что его вспененные воды расступились и Мажирин на мгновение увидел песчаное дно. В реку полетели глыбы бетона, куски железа, камни. Вода вскипала и бурлила. Над стремниной вровень с лаврской колокольней стояла черная стена дыма.

На юге красной звездочкой мелькнула и погасла ракета.

— Дарницкий мост готов к взрыву, — доложил лейтенант.

Мажирин взмахнул рукой. Через минуту снова послышался грохот, похожий на горный обвал.

Комдив вышел из блиндажа. Над Подольским мостом взлетела третья сигнальная ракета. От тяжелого удара качнулась земля, и в клубах дыма исчезли дальние кручи.

Днепр стал мутным, как в половодье. Над ним причудливо вздыбилось искореженное железо. Словно гнилые клыки какого-то чудовища, торчали закопченные искалеченные устои Цепного моста. Вода там неистово шумела и пенилась.

Мажирин вскинул бинокль. Небольшие отряды спускались к Днепру. Уже отчаливали первые лодки. Перестрелка прекратилась, и комдив сейчас опасался тишины. В эту минуту противник совершал бросок, он мог появиться на кручах с артиллерией и помешать переправе войск. Теперь все решала быстрота, выучка гребцов. Саперы работали четко, и вскоре под днищами лодок заскрипел песок.

Отступающим отрядам повезло. Противник поздно появился на кручах. Он открыл беглый минометный огонь, когда уже к отмели приблизились последние три лодки. Бойцы спрыгнули на песчаную косу и стремительными перебежками вышли из-под обстрела. Окопы были недалеко, и все поначалу обошлось благополучно.

Но через несколько минут с круч загремели артиллерийские батареи. Тяжелые пушки сосредоточили огонь на тенистой Дарнице. Запылали деревянные домики и кроны сосен. Дым по высоким буграм потянулся к Днепру. Противник мстил за взорванные мосты.

Командный пункт сильно пострадал от обстрела. В дымном ельнике уцелел только блиндаж начальника штаба. Руднев с нетерпением поджидал комдива и комиссара. Когда они спустились в блиндаж, он чиркнул спичкой и сказал:

— По своей должности начальник штаба обязан вносить предложения, а потом воля ваша, товарищи, принять их или отвергнуть.