Чтение онлайн

– Ответа за него не будет.

– Ну так сделали б вид - и ладно.

– Значит, нельзя: судно у нас такое, водолазное. Знаешь, какой у спасателей закон: хочешь не хочешь, а спасай!.. Ну, давай, паренек, чтоб на пятерку...

Трощилов остался один.

Он выключил свет, чтоб никуда не смотреть, но волнение, непонятное ему самому, не проходило. Сидя в темноте, внезапно увидел ночь, когда шел от Татьяны, переулок, куда свернул на женский крик. Было так темно, что он даже не заметил, как это произошло. Вдруг услышал, что в нем что-то рвется, протянул руку и нащупал нож, всунутый так, словно не в человека. Было страшно тянуть его назад и жалко своих новых джинс, пачкавшихся кровью. А потом как полилось - и отпустило... Зачем они это сделали? Разве он мешал им? Просто свернул посмотреть... А теперь подвернулся другим, спасателям: растаскивать цепи, убирать грязь... Спасатели! А кого они спасают? Допустим, он уснет сейчас, а им надо якорь поднять... Разве вспомнят, что он здесь? Завалят цепями заживо. Вот если б сидел в каком-нибудь пузыре, тогда б спасали! А зачем ему там сидеть? Зачем ему это вообще? Ты живи как все, живи...

Но когда просыпается кто-то, кто и умеет и имеет все, только всего ему мало, то такого ничем не остановишь. И он возьмет на тебя права, а ты молчи, раз он знает какие-то слова, а ты не знаешь. "Старшина", - проговорил матрос, трепеща от ненависти к его ладному телу, к повелительной манере говорить, к этой его улыбочке и синим глазам, пронизывающим насквозь. Все сумбурные впечатления утра теперь слились в одно объединяющее и направляющее чувство, которое одновременно и пугало и вдохновляло его.

Вдруг услышал, как пахнет грязь: зловоние расцвело яркими цветами, Была какая-то радость отыскивать их, срывать...

Все прибрать, чтоб было чисто.

Так, в сильном волнении, он работал, А потом отпустило, и он успокоился.

5

Старшина Суденко, открыв дверь и пост, увидел своих водолазов, Ковшеварова и Ильина. Они чинили лампу, установив ее на верстаке. Этот подводный светильник с толстой нитью накала, с рефлектором из хромированной меди не был разбит. Просто потерял герметичность и не горел. Все водолазные лампы были капризны и сложны по конструкции. Вдобавок тонули, как камни. А хуже всего, что они текли. Получалось так, что спускаешься со светом, а работаешь в темноте. Но при спусках в открытом море лампа должна гореть.

Надо было также решить вопрос, который возник вот сейчас: кто может его заменить при неудаче, Ковшеваров или Ильин? Обоих, можно сказать, сослали на "Кристалл", когда пришло в голову сделать на нем чисто глубоководную станцию. Надеялись, что "Кристалл" скорее окупит себя. Однако глубоководных операций, в расчете на которые он был построен, не проводили в Маресале. В основном занимались осмотрами судов на линии Севморпути. Если судить по этой работе, то Ильин и Ковшеваров были равны. Только одного старшина не сумел выяснить, какие из них глубоководные водолазы. Подводный потолок по документам одинаков. А как на самом деле? Конечно, если устроить проверку в барокамере, то он что-то бы узнал, хоть приблизительно. Но если они не предложили, то почему он должен думать за них?

Старшина повернул направо, где впритык к окну, среди переборок, увешанных аппаратами воздушной и телефонной связи, стоял цинковый стол с НВТС (немагнитная водолазная телефонная станция). Усевшись за него, он выдвинул ящик, имевший крышку с прорезью для ключа. В нем хранились документы и водолазный журнал. Открыв ящик, вынул голубую папку, внутри которой лежал один листок: координаты поиска "Шторма" с карандашным наброском рельефа дна. Все это Суденко выписал перед рейсом на гидробазе.

Из материала поиска "Шторма", который производило несколько надводных суденышек порта Маресале, просто нечего было взять. Фактов, точных данных не было. Одни нелепые предположения. Эти координаты были взяты с потолка в буквальном смысле. Ориентиры по рефракции, то есть по миражу, разве это серьезно? Капитаны поисковых судов утверждали в один голос, что "Шторм" показывался три раза. Засекали место, подходили: пусто. Естественно, никакого результата такой поиск не дал.

Последнее явление "Шторма" видели старпом Кокорин со своим рулевым, но место указал другой - капитан Просеков. Вышел из каюты и ткнул пальцем в карту: "Здесь". Тут же был послан гидросамолет, который провел обследование района в радиусе трех миль. С высоты ста тридцати метров, делая развернутую спираль, пилот будто бы видел в глубине моря нечто движущееся, похожее на дымный след. Почему же это должен быть пароход, а не косяк рыбы, например?

Потом это место возле Неупокоевых островков, включая прилегающую косу, проверила "Гельма", рыбацкий траулер, поставив несколько точек... Как ищет тралец? Он прощупывает глубину металлоискателем, к тралящей части которого припаяны бронзовые электроды, словно пучок обнаженных нервов. Если наткнется на металл, в рулевой послышится звонок. Возможно, в этих звонках, раздававшихся на "Гельме", подал голос "Шторм" и сейчас откуда-то, из этих точек, глядит.

Вот несколько точек на косе. Самый громкий голос - в верхнем углу. Прозвонил "Шторм"? Он деревянный, но голос имеет медный: колокольный звон. Ну, а остальные точки что, слабее? Просто ослаблены глубиной. Могли поистереться цветные электроды - вода стирает головки, как воск. А если допустить, что точки одинаковы, то надо проверять каждую в отдельности. На то, чтоб бегло осмотреть косу, уйдет весь день. Быть может, последний, завершающий поиск. И вопрос сейчас стоял так: стоит ли на эту косу вообще тратить время? Еще недавно казалось, что стоит. Когда перед рейсом, в кабинете Черноброва, начальника гидробазы, старшина посмотрел на карту, ему сразу бросилась в глаза коса. Неглубокая, удобная для осмотра, лежащая в закруглении быстрой воды вроде фильтра или отстойника, она представляла единственное реальное место для поиска. Но он как-то упустил из виду, что реальный поиск надо проводить по реальным координатам. А когда внезапно исчезает корабль с командой на борту, то ищешь что-то особенное. В этом смысле коса не давала никакой, даже фантастической, мотивировки гибели "Шторма", который по миражу опрокидывался и тонул. А без мотивировки эти точки не точки. Просто звонящий хлам.

Уж если полагаться на миражи, то логика поиска вела к воде, способной их создавать. Поэтому была интересна точка Просекова, неуверенно подтвержденная "Гельмой". Почти на середине проливчика, что по планшету правдоподобно: из-за крутых скал, сходящихся в каньоне. Обнаружена посредством другого, неконтактного металлоискателя, основанного на измерении магнитного поля, которое создает затонувший пароход. Такой металлоискатель ценен, так как не только улавливает любое изменение среды, но и дает примерное представление о массе. Диаграмма тоже сходится - с характерным волновым пятном. И место гибельное, обведенное треугольником: какой-то глубокий водоворот. Глубина не промерена. Этот каньон, по-видимому, непростое местечко.

Как туда добраться? Единственное якорное место, где может стоять "Кристалл", - на основании косы. Хорошо, что есть коса: по ней до островков можно дойти. Но в проливчике надо плыть. Немного, метров четыреста. Не проблема, конечно: могут подтянуть с лодки. Нет, опасно! Он должен все делать сам. Допустим, добрался. Что дальше? Теперь надо спуститься. Водоворот может от прямолинейности отклонить. Да он никогда к этой точке не доберется.

Что же остается?

Вот этот треугольничек, похожий на зрачок. Разве там может быть пароход? Ни пятен масла, ни пузырьков воздуха на поверхности.

Раздумывая, старшина слышал очереди цепи на баке, - "Кристалл" становился на якорь. На палубе ровно гудел компрессор, заглатывая чистейший воздух Полыньи. Слышалась беготня матросов и мотористов. В водолазный пост без дела никто не заходил. Ни Ильин, ни Ковшеваров тоже его не беспокоили. Никто не мог его отвлечь от решения, никто. Слава богу, отвлекли: зажглась лампочка на переборке. Старшина завязал тесемки голубой папки и с чувством досады сунул в ящик.

Звонил старпом Кокорин.