Полынья
Шрифт:
– Сколько завели концов?
Подлипный ответил.
– Ожидается усиление ветра, - произнес Милых обеспокоенно.
– Как бы не оторвало.
– Разве что с причалом...
Милых посмотрел на своего старпома укоризненно. Однако Подлипный имел такой деловой вид, что капитан не решился приструнить его за несерьезность.
– Почему нет Просекова?
– спросил он, недоумевая.
Кокорин, к которому Милых обратился, ничего не мог сказать: на берегу Просеков бесконтрольно исчезал с Диком.
– Передайте, что я жду его...
– Милых заморгал глазками, обиженно фыркая.
– Ну, я пошел кофе пить.
– Приятного аппетита!
– пожелал Подлипный и добавил вполголоса, когда Милых отдалился: - Старый долдон...
Эти слова вызвали приглушенные смешки среди машинной челяди, поддакивавшей старпому. На "Агате" была целая прослойка людей, занимавших неопределенное место к номенклатуре званий: токари, слесари, столяры. Смысл их профессий, рядовых на берегу, воспринимался по-иному на море. Они освобождались от уборки кают, а также отвоевали себе место за командирским столом. Все эти люди сейчас стали заходить в салон, как только туда вошел Милых.
Суденко собрался подняться к Маслову, который занимал пассажирскую каюту с доктором физиологом. Но Подлипный утянул его к себе. Посидели в его маленьком кабинете с гавайской красоткой на переборке, обмахивавшей себя розовым веером. К кофе у Подлипного не нашлось ни рома, ни коньяка. Славящийся своим гостеприимством, старпом "Агата" молча показал на пустую бутылку "Наполеона" и выкинул ее в иллюминатор.
Разговор сразу же зашел об "Атлантиесе", турецком пароходе, севшем на камни у голых берегов Гренландии.
– Подходим с полной форсировкой, дизеля ревут...
– говорил Подлинный, осклабив в усмешке белые зубы, трепеща усами.
– Объект на месте. Выстреливаем конец. Ясное дело, не берут. Спускаем шлюпку, орлы на пароходе. И тут они дают сигнальную ракету! Что такое? Оказывается, турок нет... Пусто! Навожу бинокль: что за чушь? На берегу, за кустами, видны турецкие задницы...
– Попрятались?
– Но без спасения нет оплаты! Решили ждать. Гренландия - не Сочи. Берег необитаем, два градуса жары. Все-таки турки! Сколько они будут лежать? Пошли завтракать, оставив их мокнуть в кустах...
– В Гренландии нет кустов.
– Ну, камни...
Аннушка, проходя с полным кофейником, забрала пустые чашки. Суденко вспомнил, что раньше она работала уборщицей, и дневалила другая.
– Повысил Милых. А та знаешь что учудила? Милых хотел ее списать в Мурманске, не помню за что. Так она его опередила: позвонила в санэпидемстанцию. Те приезжают: "Вы капитан Милых?" - "Я".
– "У вас понос?""Вроде бы нет..." - "Вроде бы!" - и забрали...
– Ничего себе.
– Просеков - вот кто был капитаном спасателя!
– Приказ на него отменили?
– Никакого приказа уже нет. Он в отпуске...
– Подлипный погладил выпуклую грудь под телогрейкой.
– А кто Просеков после отпуска? Кто о нем вспомнит через пять лет? Да он себя сам пережует, искромсает! Он выпал из ритма, ему конец.
Какая-то правда, наверное, в этом была. Однако Суденко, которому стало не по себе от спокойного, оценивающего голоса Подлипного, возразил:
– Не хорони! Кто Милых? Старик. А капитан спасателя!
– Я его порой не понимаю: то боится всякого пустяка, а то... Подлипный, не договорив, провел ладонью по глазам, словно стирал какое-то изображение.
– И представь: никуда не спешит, а всюду поспевает.
– Так-то верней.
– Сейчас "козявку" приволок. Стоит она четыреста тысяч, и примерно в эту сумму оценен перегон. Простой спасателя - из кармана заказчика. Так что Милых будет тут стоять до посинения.
– Будете стоять?
– До посинения...
Суденко посмотрел на Подлипного внимательно: верить ему следовало с осторожностью... Вряд ли они пришли из-за обычной буксировки! Но почему бы и нет? Факт спасения "Атлантиеса" сейчас устанавливался - турки, как обычно, подали протест. Пока дело выясняли юридические инстанции, послали сюда. Огромная антенна "Агата" могла прослушивать моря с любого места. Зачем же стоять бесплатно в Стамбуле, если здесь им за простой оплачивали? С Милых возможно все. И если б была возможность поднять "Шторм", то его бы сюда привел "Агат". Еще утром Суденко плясал бы от такой удачи.
– Ты слышал про "Шторм"?
– Про эту баржу, которую вы подсунули, как пароход?
– Наоборот.
– Даже знаю, что гидробаза соглашается на договор. На приличную для "Кристалла" сумму.
– И что?
– Отряд на это не пойдет, - сказал он.
– Больше того, с сегодняшнего дня вас официально не существует, как AСС. Теперь без сопровождения вы даже домой не можете идти. Не то что в Полынью.
– Значит, рейс отменен?
– Рейс? На ваше усмотрение...
– Маслов приехал из-за этого?
– Я тебе удивляюсь! Или вас тут замагнитило? Приехал с инспекторской проверкой на ледоколы. Зарплату вам привез... С тебя, Жора, причитается!
– Естественно, - ответил Суденко рассеянно.
– Просто выпивкой не обойдешься...
– Подлипный сделал пометку на животе красотки.
– Отдельный кабинет в "Полярных зорях", с музыкой по заказу. Такое просто так не пролетит.
– Ты о чем?
– Невесту себе хапнул, со дна! Это же событие, на весь спасательный флот...
– Подлипный расхохотался, глядя на опешившего Суденко.
– Кстати, как она? Расскажи...