Полые люди
Шрифт:
Между зачатием
И рождением
Между движением
И ответом
Падает Тень
_Жизнь очень длинна_
Между влечением
И содроганием
Между возможностью
И реальностью
Между сущностью
И проявлением
Падает Тень
_Ибо Твое есть Царство_
Ибо Твое
Жизнь очень
Ибо Твое есть
_Вот как кончится мир
Вот как кончится мир
Вот как кончится мир
Не взрыв но всхлип_
Перевод А. Сергеева
ПОЛЫЕ ЛЮДИ
– Барин Курц, он помер.
Д. Конрад
– Подайте старому пугалу!
I
Мы полые люди,
Набитые чучела,
Сошлись в одном месте,
Солома в башках!
Шелестят голоса сухие,
Когда мы шепчемся вместе,
Без смысла шуршим,
Словно в траве суховей,
Словно в старом подвале крысы большие
По битым стеклам снуют.
Образ без черт. Тень без движенья.
Бесцветность. Бессилие. Паралич.
Вы, что с глазами открытыми
Перешагнули, не дрогнув,
В иное Царство смерти,
Помяните нас (если вспомните):
Мы не сильные духом погибшие,
Мы полые люди,
Соломой набитые чучела.
2
Те глаза, что не смеют сниться,
В сонном царстве смерти
Мне не являются:
Там глаза отражены снопом лучей
На сломанной колонне,
Там шумят деревья,
Там голоса
Летят но ветру песней
Торжественно и далеко,
Как падающая звезда.
Не позволяйте мне приближаться
К сонному царству смерти.
Дайте мне носить
Подобающую здесь одежду:
Рыбий мех, вороньи перья, палка
с перекладиной,
В чистом поле пугалом стоять:
Куда ветер - туда и я!
Не пускайте меня,
Не пускайте на последнее свидание
В сумеречное царство.
3
Эта страна мертва.
Это - колючек и кактусов страна.
Здесь каменные стоят изваянья,
Здесь к ним подняты мертвые руки,
Умоляющие о прощении
Под мерцаньем летящей звезды.
А бывает в ином царстве смерти,
Что проснешься один,
В час, когда
Весь трепещешь от нежности,
И готовы уста целовать другие уста,
А только бормочут молитвы разбитому камню?
4
Глаза не здесь.
Здесь нету глаз,
В этой долине мертвых звезд,
В этой пустой долине
Лежат разбитые кости наших погибших царств.
В этом последнем месте встреч
Мы ощупью ищем друг друга,
Избегаем слов
На берегах вспухших рек.
Без глаз. Разве только
Вернутся глаза,
Как вечные звезды,
Как вечная роза
Сумеречного царства смерти?
– Единственная надежда
Опустошенных!
5
"_В нашем садочке
Много колючих кустов.
Мы водим там хороводы.
Утром, в пять часов_".
Между идеей
И действительностью,
Между намереньем
И поступком,
Падает тень.
_Яко Твое есть Царство_.
Между замыслом
И созданием,
Между переживанием
И ответностью,
Падает тень.
_Жизнь очень длинна_.
Между желанием
И соитием,
Между порывом
И существованием,
Между сущностью
И возникновением,
Падает тень.
_Яко Твое есть Царство_
Яко Твое...
Жизнь очень...
Яко Твое есть...
"_Так пришел конец вселенной,
Так пришел конец вселенной,
Так пришел конец вселенной,
Да не с громом, а со всхлипом!_"
Перевод Н. Берберовой
Примечания
"ПОЛЫЕ ЛЮДИ". Поэма написана в развитие "Бесплодной земли" и содержит множество перекличек с нею. Постоянным фоном служит "Божественная комедия" Данте, важны также аллюзии на роман Дж. Конрада "Сердце тьмы". Герой Конрада умирает со словами: "Ужас! Ужас!"
Эпиграф из Конрада - этими словами в романе черный слуга сообщает о гибели своего господина - "буяна" и "набивного болвана" одновременно.
Подайте Старому Гаю - с такими словами дети попрошайничают 5 ноября, в день празднования неудачи Порохового заговора 1605 г. В этот день набитые трухой чучела главного заговорщика Гая Фокса таскают по улицам, а затем сжигают на костре.
Сопредельное царство смерти - это и есть смерть, тогда как "призрачное царство смерти" - это жизнь "полых людей".
Те глаза что и во сне - ср. в стихотворении Киплинга "Лик бессмысленный, незрячий"; вместе с тем это взгляд дантовой Беатриче.
Ах какой колючий плод - пародийная плясовая.
Между замыслом и воплощением (и т. д.) - тройная аллюзия: 1) имитация католической литании; 2) парафраз стихотворения Валери "Морское кладбище"; 3) подражание речи Брута из шекспировской трагедии "Юлий Цезарь".
Ибо Твое есть - конец католической молитвы.
Жизнь длинная - цитата из "Сердца тьмы" (ср. также у Иосифа Бродского: "Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной").
В данных комментариях частично использованы примечания из предыдущих русских изданий Элиота, а также неизданный комментарий одного из переводчиков. Подстрочные примечания к переводам А. Сергеева выполнены В. Муравьевым.