Чтение онлайн

Аркадий вновь посмотрел на погоны Приблуды.

— Вас повысили в звании? Поздравляю.

— Благодарю вас — Приблуде, чтобы вести машину и одновременно разговаривать, приходилось все время вертеть головой из стороны в сторону. — А все благодаря вам. Девушка стала невозвращенкой и начала торговать собой на улицах Нью-Йорка — и правильно, она же не была в курсе государственных тайн. А вы показали себя патриотом — сделали, что надо, и вернулись.

Через открытое окно в салон машины летели крупные хлопья снега, они покрывали волосы и брови Приблуды, и скоро он стал похож на извозчика.

— Вот только прокурор… У него было много друзей.

— Он был сотрудником КГБ.

Приблуда, кажется, обиделся и молчал целый квартал.

— Дело вот в чем, — заговорил он наконец, — кое-кто думает, что вы знаете больше, чем на самом деле. Ради своей безопасности они готовы выжать из вас все до последней капли… не воды, разумеется.

— Где Ирина? — спросил Аркадий.

Приблуда, не бросая руля, высунулся и стряхнул рукой снег с ветрового стекла. В этот момент прямо перед ним «вартбург» с восточногерманским номером резко повернул.

— Фашист проклятый! — Полковник закурил. — Забудьте ее. Вы ей ничем не сможете помочь.

— Это значит, что ей либо очень плохо, либо очень хорошо.

— А какая вам разница?

Машина проскочила туннель и вынырнула в каком-то месте, совершенно нетипичном для центра Москвы. Аркадий как в тумане увидел железнодорожные рельсы, ангары с подъездными площадками для грузовиков. Товарные составы стояли в снегу, словно охраняя свои владения. На их платформах стояли катушки кабеля, тракторы, железобетонные блоки для строительства домов. Вдалеке, едва видимые сквозь снегопад, маячили готические очертания Ярославского вокзала, «восточных ворот» Москвы. Приблуда остановил машину возле двух пассажирских поездов. Первый был пригородный. По длинным красным вагонам второго Аркадий узнал поезд «Россия», транссибирский экспресс, увидел в окнах пассажиров, занимающих свои места.

— Вы что, шутите?

— В Москве вас окружают враги, — сказал Приблуда. — Вы не сможете себя защитить, а спасти вас вторично я не смогу — по крайней мере, здесь. Не смогу и в Ленинграде, в Киеве, во Владимире — короче, поблизости отсюда. Вы должны уехать туда, где вас не будут преследовать.

— Они будут преследовать меня везде.

— Но тогда их будет двое-трое, а не два десятка, и у вас будет простор для маневра. Поймите если вы останетесь здесь, вы сами подпишете себе смертный приговор.

— А если я уеду, я сам сошлю себя в ссылку.

— Это и хорошо, тогда они от вас отстанут. Поверьте, я прекрасно знаю ход их мыслей.

Аркадий в глубине души согласился — кому же знать ход «их» мыслей, как не Приблуде.

— Вы уедете всего на два-три года, — продолжал полковник. — Потом к власти придет новое руководство и все переменится — хотя и не все к лучшему, я полагаю. Так или иначе, выждите, пока они вас забудут, а потом возвращайтесь.

— Хорошо, — сказал Аркадий. — Но уж больно легко вы меня выцарапали оттуда. Вы договорились с ними?

Приблуда заглушил мотор, и на минуту воцарилась полная тишина — только падал снег, десятки тысяч тонн снега, укрывающего город мягким одеялом.

— Я договорился с ними, чтобы спасти вам жизнь, — ответил наконец полковник. — Я был не прав?

— Что вы им обещали?

— Что вы не будете искать контакта с ней, даже не попытаетесь.

— Чтобы обещать такое, вы должны быть уверены, что в любой момент сможете пресечь мои попытки. Это вы им тоже обещали?

— Бросьте. Вечно вы все усложняете. — Глазки Приблуды под козырьком фуражки сузились, в них проскользнула что-то вроде смущения. — Друг я вам или нет? Пойдемте.

Каждый красный вагон гордо нес позолоченные серп и молот и табличку «Москва — Владивосток». Приблуда подвел Аркадия к высоким ступеням плацкартного вагона и был вынужден помочь ему подняться.

Азиаты в тюбетейках и вышитых халатах раскладывали на спальных полках добычу из чемоданов — товары, которые можно приобрести только в Москве. Смуглые ребятишки шныряли по вагону, прячась за оконные занавески. Женщины открывали сумки, доставали холодное мясо, кефир и сыр, пахнущие вокзальным буфетом. Студенты, едущие на Урал, везли лыжи и гитары. Приблуда заговорил с проводницей, могучей женщиной в короткой юбке и фуражке, напоминавшей головной убор капитана воздушного лайнера. Вернувшись, он опустил в карман пальто Аркадия билет, конверт с деньгами и синюю трудовую книжку.

— Я отдал распоряжение, — сказал Приблуда. — В Красноярске вас встретят друзья и посадят на самолет до Норильска. Там вы устроетесь на работу сторожем, но долго на одном месте не задерживайтесь. Вся штука в том, что вы будете за Полярным кругом, а оттуда выслать вас в Москву не так-то просто. И помните, это всего на несколько лет, вовсе не до конца жизни.

Аркадий никого так не ненавидел, как в свое время Приблуду, и знал, что тот платил ему той же монетой. Сейчас же они прощались, почти как друзья. Воистину человек бредет по жизни в потемках, не зная своего извилистого пути, и та рука, которая вчера столкнула тебя в пропасть, завтра может помочь тебе выбраться. А прямой путь… да вот же он — железная дорога.

— Я рад, что вас повысили. Это хорошо.

Проводницы на платформе уже поднимали флажки, показывая, что состав готов к отправлению. Локомотив вздрогнул, и его дрожь передалась всем вагонам состава. Полковник, однако, не спешил уходить.

— А знаете, что они сказали? — улыбнулся он.

— Что? — Аркадий знал, что Приблуда улыбается очень редко.

— Они сказали, что есть воды, где замерзают даже акулы.

Если из больницы Аркадий вырвался взбудораженный, то служба сторожем на норильской машинно-тракторной станции быстро «охладила» его. Чтобы моторы грузовиков не замерзали, их оставляли работать всю ночь на сибирском дизельном горючем — самом дешевом в мире. Или разводили под ними костры — только осторожно, подальше от бензопроводов. Но поскольку поверх толщи вечной мерзлоты был лишь тонкий слой мха и земли, костры растапливали его, и тогда территория станции становилась сплошным болотом, чуть подернутым ледком.

Аркадий работал уже второй месяц. Однажды ночью он стал разводить костер под экскаватором «Беларусь» — стальной махиной величиной с дом, — как вдруг увидел двоих, идущих к нему с противоположного конца двора. Водители обычно носили сапоги, ватники и шапки: эти двое были в пальто и шляпах. Они осторожно пробирались по льду. Первый, в пальто с барашковым воротником, снял с пожарной доски топорик. Хищение запчастей — неприкосновенной собственности государства — было обычным делом, поэтому и держали сторожей, таких, как Аркадий. Ну и черт с вами, берите что хотите, подумал он. Двое, спрятавшись в тени, чего-то ждали. Стоял пятидесятиградусный мороз, и Аркадий начал замерзать. Холод обжигал кожу. Аркадий сунул рукавицу в рот, чтоб не клацать зубами. Даже в темноте он видел, как те двое приплясывают на месте и пытаются согреть руки. Изо ртов у них выбивались клубы белого пара. Наконец, окончательно замерзнув, они не выдержали и покинули свое убежище. На негнущихся ногах они еле добрели до нефтяной бочки, в которой был разведен костер. Первый зажал топорик между ног и стал отогревать скрюченные пальцы. Он был так поглощен этим занятием, что даже не заметил, как топорик выскользнул и упал на землю. Второй же замерз настолько, что у него по щекам текли слезы, почти сразу превращаясь в ледяные сосульки. Он попытался закурить, но у него так тряслись руки, что полпачки сигарет он уронил на лед и в огонь. Наконец они побрели прочь со двора, медленно, согнувшись, как при сильном ветре. Один упал, Аркадий слышал, как он со стоном выругался. Через несколько секунд он услышал хлопанье дверей автомобиля и рев мотора.