Полярис
Шрифт:
«На околосолнечную орбиту, господин Эверсон?» – спросила Пэйли.
«Совершенно верно, Пэйли. Самый подходящий способ».
Ящики были выше его самого, но в условиях низкой гравитации это, конечно, ничего не значило. Кто-то подхватил один ящик и занес его в люк.
«Но в чем суть?» – спросила она.
Эверсону было лет двадцать пять. Если пренебречь этим обстоятельством, можно было принять его за ученого: впечатление довершали черная борода и строгий костюм. У него были серые глаза и длинные тонкие пальцы пианиста.
«В каком-то смысле, – сказал он, – эти предметы почти священны. К ним следует относиться с уважением, что мы и делаем».
– Джейкоб, – сказала я, – что в ящиках? Не знаешь?
– Одну минуту, мэм. Я пересмотрю программу.
Пэйли следила, как уносят еще один ящик.
«Как далеко вы собираетесь отплыть, прежде чем сбросить их за борт?»
«Такой груз не сбрасывают за борт, – ответил он. – Его отпускают. Отправляют на вечный покой».
– Чейз, – сказал Джейкоб, – в ящиках находятся обломки, оставшиеся после взрыва бомбы в разведке.
– Артефакты?
– Да. То, что осталось от них.
«Что ж, как далеко вы собираетесь отплыть, прежде чем отпустить их?» – спросила Пэйли.
«Недалеко от луны. Мы собираемся покинуть Скайдек, когда он окажется на одной линии с солнцем, то есть когда луна окажется на одной линии с солнцем. Это случится сегодня ночью, около трех часов по местному времени. Мы все еще будем по эту сторону луны».
«Господин Эверсон, как я понимаю, контейнеры выйдут на околосолнечную орбиту?»
«Не контейнеры. Контейнеры мы оставим. Отпущен будет лишь пепел…»
«Пепел?»
«Мы решили, что будет правильно превратить все в пепел. Он действительно окажется на околосолнечной орбите. Среднее расстояние от солнца составит одиннадцать и одну десятую миллиона километров – один процент от расстояния между их кораблем и Дельтой К, когда они в последний раз вышли на связь».
Макгуайр повернулась и посмотрела прямо на меня.
«Итак, друзья, вот оно, последнее прощание с семью героями „Поляриса“, шестьдесят лет спустя».
Я позвала Алекса. Джейкоб вернулся в начало, где ничего нового не сообщалось, и еще раз воспроизвел программу.
– Ты когда-нибудь слышал об этом парне? – спросила я Алекса, когда все закончилось.
– Ни разу. Джейкоб, что у тебя есть на Эверсона?
– Немногое. Состояние приобрел сам, родился на Токсиконе, на Окраине живет шесть лет. Владеет недвижимостью в Восточном Комроне, заведует там Мортон-колледжем – это вроде аспирантуры для одаренных студентов. Не женат. Есть ли дети, неизвестно. Выступает на шахматных турнирах – и, судя по всему, весьма неплохо. Член совета директоров общества «Полярис».
– Общество «Полярис»? Что это?
– Группа энтузиастов с филиалами по всему миру. Ежегодно они устраивают конференцию в Андикваре. По традиции конференция проводится в выходные после того дня, когда «Полярис» должен был вернуться домой.
– То есть?..
– Получается, в эти выходные.
Я небрежно спросила Алекса, не будет ли ему интересно там побывать. Это была шутка, но он воспринял мои слова всерьез.
– Они там все сумасшедшие, – ответил он.
Мне самой стало интересно, о чем я ему и поведала.
– Они устраивают круглые столы. Там весело, и есть шанс встретить новых клиентов.
Алекс скорчил гримасу:
– Не могу представить себе, чтобы наши клиенты появлялись на таких мероприятиях. Но если хочешь, пожалуйста. Желаю как следует развлечься.
Почему бы и нет? Я зашла в банк данных общества и почитала о них. Вскоре стало ясно, что Алекс прав: судя по тому, как проходили съезды, это были фанатики. Они читали друг другу псевдонаучные статьи, увлекались играми, сюжеты которых брались из истории «Поляриса», обсуждали все подробности происшествия: не был ли выведен из строя корабельный челнок (кто-то клялся, что именно так и было), не подменили ли искина, не оказалась ли Нэнси Уайт ее некой злобной сестрой-близнецом – настоящая Нэнси будто бы все это время жила в Нью-Йорке.
Трехдневная конференция проходила в «Золотом кольце», отеле среднего класса в центре города. Я появилась там в первый вечер, когда все только начиналось.
«Золотое кольцо» стоит в парковой зоне – прекрасном зеленом уголке с ручьями, мощеными дорожками, фонтанами, деревьями гранби и скульптурами. Фонтаны не работали из-за холодов, с севера дул свежий ветер. Я вошла в вестибюль, заплатила оргвзнос, получила бедж со своим именем, взяла программу и поднялась на лифте.
В залах на втором и третьем этаже, похоже, проводилось несколько мероприятий одновременно. Я взяла коктейль в баре и огляделась в поисках знакомых – вернее, тех, кто мог узнать меня. Появиться на такой конференции – примерно то же самое, что прийти на собрание любителей астрологии, или хранителей Врат (которые, если вы не знали, считают себя обладателями истины о загробном мире), или сторонников идеи реинкарнации. Но меня окружали незнакомые люди; я, так сказать, подняла воротник и остановилась перед открытой дверью с табличкой: «Круглый стол „Чужой дух“».
В зале было не больше пятнадцати человек, хотя могло бы поместиться шестьдесят. Но было еще рано, люди продолжали приходить.
– Чужой дух, – говорил один из участников круглого стола, – больше всего походил на шторм и пронесся сквозь корабль, поскольку состоял из античастиц. Они не взаимодействуют с обычными частицами, и поэтому корпус корабля не представляет для них преграды.
Этого величавого мужчину средних лет можно было принять за доктора. Речь его звучала довольно убедительно, но моих научных познаний хватило, чтобы понять: он несет полную чушь.
Однако собравшиеся, похоже, воспринимали все это вполне серьезно – по крайней мере, достаточно серьезно, чтобы соглашаться с ним, а порой опровергать его доводы. Какая-то энергичная женщина страстно заявила, что такого не могло быть. Пошли разговоры об электронах и искривлении пространства-времени.
Подумав, что теме дали подходящее название, я вышла в коридор и направилась в следующий зал. Там говорили о том, что одна из населенных людьми планет – вероятно, Токсикон – могла послать экспедицию с целью захватить «Полярис», похитить пассажиров и заставить их работать над неким секретным проектом. Пожилая женщина, которую все называли «тетушка Эва», обратила внимание всех на то, что среди пассажиров были двое ученых-медиков, космолог, популяризатор науки, политик и психиатр. Для какого проекта потребовалось собрать столь разношерстную группу?