Чтение онлайн

— Так ведь раньше все ладно было…

— Значит, раньше не было способа поворожить, а тут вдруг появился. Ты расспроси, когда он с тем врагом последний раз сталкивался?

— И верно, — Аскол почесал в затылке, — мог…

— Ну вот видишь. Ты, Аскол, ежели еще какие странности за парнем заметишь, сразу меня зови. Мало ли, как оно повернется…

— Спасибо, почтенный мэтр! — Аскол выложил на стол перед магом кошель с оговоренной суммой и налил еще пива.

Когда Аскол, ободряюще кивнув, плотно закрыл за собой дверь казармы, Игмарту показалось, что захлопнулась крышка его гроба.

— Наглец, мальчишка, — маг шагнул к королевскому псу, и тот отшатнулся: показалось вдруг, что за плечами мэтра Гиннара маячит источающая могильный холод зыбкая тень. — Ты кого обмануть хотел? Меня обмануть хотел? Забыл?..

Марти ожидал боли, но крика сдержать все равно не сумел. Гиннар хмыкнул довольно, когда королевский пес рухнул перед ним на колени; а Игмарта, сквозь боль, стыд и ненависть, обожгла вдруг надежда. Ведь здесь столица, не лес глухой, и свои — вот они, рядом, всего-то за стенкой! Аскол навряд ли успел далеко уйти, он может услышать! Услышать и вернуться… Аскол, вернись, пожалуйста…

Но капитан не возвращался, и по виду Гиннара ясно было, что клятый маг обезопасил себя от лишних свидетелей. Наплел, небось: ворожба серьезная, орать будет — не берите в голову, так и надо…

— Ты слишком быстро забыл, щенок, какова власть богини, — прошипел Гиннар.

В следующий миг боль стала настолько острой, что мысли вышибло из головы. Внешний мир исчез, сжался в расплавленный комок, захлебнулся огнем и могильной стынью… но багровая тьма небытия, вожделенная, манящая, дразнила издали, не даваясь в руки, и сквозь собственные хриплые вопли Марти отчетливо слышал полный удовлетворения голос проклятущего мага:

— И не надейся сдохнуть. Не выйдет. Будешь жить и служить, и делать, что прикажу.

Пытка длилась ровно до того мгновения, пока Марти мог хоть как-то осознавать происходящее. Едва тьма приблизилась вплотную, как все кончилось. Остались только гладкие доски пола под щекой, терпкий запах пыли да смутные цветные пятна, плавающие под закрытыми веками. И ненавистный голос:

— Неужто ты впрямь надеялся так просто ускользнуть от нашего договора? Не-ет, Игмарт. Уж поверь, когда придет нужный нам день, я сумею обеспечить твое присутствие рядом с королем. И уж тем более — исполнение приказа. А будешь фордыбачить — только себе хуже сделаешь. Кстати говоря, тебе ведь Ульфар обещал кой-чего? Не за бесплатно ведь рискуешь, королевский пес… так вот, на первый раз я ему не скажу, что ты с поводка сорваться пробовал. Ренхавен прав, за страх и за сладкую косточку служится веселей, чем просто за страх. Так что думай почаще о своей косточке, будущий барон Герейн.

Маг не отказал себе в удовольствии пнуть лежащего под ребра. Уронил брезгливо:

— Сейчас ты встанешь, умоешься, разденешься и ляжешь спать. Проспишь до завтрашнего вечера. Когда проснешься, скажешь, что тебе было худо, но теперь лучше. Скажешь… Герейна встретил, скажешь, едва удрал — так ведь и было, верно? А вскоре после того и начались с тобой все эти странности. — Гиннар обронил смешок. — Что, кстати говоря, тоже чистая правда. Видишь, и врать не придется. Всего лишь сказать ту часть правды, которая годится к случаю… И начнешь следить за собой, как у вас положено, чтоб никаких нареканий! Ясно?

— Да, — выдохнул Марти. Он еще помнил, слишком хорошо помнил, что на вопросы Гиннара — по крайней мере, на этот вопрос, — лучше отвечать.

— То-то же.

Мэтр неторопливо прошелся туда-сюда, остановился перед самым лицом Марти, покачиваясь с пятки на носок; туфли из дорогой кожи чуть слышно поскрипывали, посеребренные пряжки мерцали ласковым матовым блеском.

— Ты больше не станешь уклоняться от караулов во дворце. Понял?

— Да.

— Вставай. Сеанс лечения, — Гиннар ухмыльнулся, — окончен. Надеюсь, обойдется без рецидивов. Ради твоей же пользы.

Развернулся на каблуках и вышел.

На сей раз хлопок двери показался Игмарту самым прекрасным звуком на свете. От счастья расплакаться впору, съехидничал в собственный адрес королевский пес и, пошатываясь, поплелся к умывальнику. В полном соответствии с приказом Гиннара, бесы б его драли через три колена.

"Все, что здесь произошло и произойдет, все, что ты сейчас узнал и еще узнаешь, все наши приказы и запреты — тайна. Ты не расскажешь о ней, и не напишешь, и не намекнешь, и не станешь отвечать на вопросы, если твои ответы, правдивые или лживые, смогут выдать эту тайну или хотя бы намекнуть о ней.

Ты не попытаешься вызвать какие-либо подозрения на твой счет, дабы тебя допросили, или заперли, или отослали. Ты не попытаешься сказаться больным или же взаправду заболеть, покалечиться или навредить себе еще каким-либо образом.

Ты не будешь добиваться нашей смерти или еще какого-либо вреда и ущерба для нас, ни самолично, ни чужими руками".

Игмарт помнил поставленные Гиннаром условия. Слишком хорошо помнил. Будто не маг, а сама богиня в память впечатала. Казалось, нашел лазейку: вынуждать Аскола из раза в раз отправлять его вместо дворцовых караулов навоз грести или воду таскать почтенный мэтр запретить не догадался, а беспорядок в одежде никак нельзя было отнести к "заболеть, покалечиться или навредить". Но… эх, угораздило же капитана из всех столичных магов позвать именно этого!

Ничего, упрямо пообещал себе королевский пес. Если сейчас мне кажется, что больше лазеек нет, это вовсе не значит, что их и в самом деле не осталось. Надо думать. Надо искать.

Он очень смутно помнил, как добрался до своей койки. Рухнул поверх одеяла, закрыл глаза. В багровой тьме плавали цветные пятна. Начало знобить. Пришлось вытягивать из-под себя одеяло, укутываться — до самых ушей. Укрывшись, Марти по-детски свернулся клубочком и наконец-то заснул.

Известие о провале подготовленного Вильгельмой покушения и о разгроме мятежа барон Ренхавенский получил, что называется, из первых рук. Золотоволосая принцесса прискакала в замок Ульфара глухой ночью, обложила в три колена стражу за сон на посту, привратников за нерасторопность, конюхов за непочтительность, и рухнула в обморок на руки выбежавшего на шум хозяина. Что ж, зло подумал барон, этого следовало ожидать. Гаутзельм, его хитромудрое величество, сработал четко. Сам Ульфар в отправленном королю письме обошелся почти без подробностей: мол, у мятежников не слишком-то в доверии, что мог, то разузнал, а вместо остального — уверения в преданности. Но ведь было еще донесение Игмарта…