Чтение онлайн

— Ты уверена?

Славка ни бельмеса не смыслил в английском, хотя обожал блеснуть перед кем-нибудь наивным шикарным иностранным словечком. Он пополнял свой словарный запас с моей помощью — я писала ему на бумажке английские слова русскими буквами, а он потом повторял их перед зеркалом, смешно гримасничая.

Взрослые не спускали с нас глаз. Я ненавидела, когда они на меня так смотрели. Знаю, они считали, что во мне уже просыпается женщина, и это вызывало в них тревогу. Я не возражала против происходивших во мне превращений, но только мать и бабушка вкладывали в это понятие совсем другой, чуждый мне, смысл.

— Поедем ночью кататься? — прошептала я Славке на ухо, стараясь не шевелить губами.

— Что?

— Когда они угомонятся, я буду ждать тебя на пустыре. Как обычно.

— Может, сегодня не стоит? — Славка смотрел на меня с испугом.

— Что, кишка тонка? Тогда я попрошу Валерку.

Я бы никогда не попросила Валерку покатать меня на своем мотоцикле, а тем более ночью, но Славка об этом не догадывался.

— Прекрасная сеньорита, сегодня такой знаменательный день в вашей жизни…

— Так мы едем или нет? Может, у тебя нету бензина?

— Росинант наелся отборного овса и с нетерпением бьет в конюшне копытом.

— Тогда встретимся в двенадцать на пустыре. И советую сменить гардероб.

— А, да!.. — Славка выглядел каким-то растерянным, и меня это удивило. Второе лето мы чуть ли не каждую ночь убегали тайком из дома и часа два носились на Славкином мотоцикле. До сих пор никто ни о чем не догадывался, хотя один раз мы чуть было не загремели в милицию. Представляю, что бы было с домашними, если б загремели. — Сеньорита уверена, что желает совершить прогулку по ночному Акапулько и его окрестностям с сеньором?

— Уверена, — нетерпеливо прервала я поток Славкиного словоблудия. — Поедем в степь, и ты дашь мне руль. Я уже преодолела свой идиотский страх.

Песня закончилась, и Славка нехотя отвел меня на место.

Сквозь виноградные листья настойчиво пробивался лунный свет.

«Запомни этот вечер, — услышала я внутренний голос. — И то, как тебе было хорошо…»

Маршрут моего ночного побега пролегал через погреб. Его дверь запирали на ночь изнутри на ржавый засов. Она была справа от веранды, между окон в столовую. В столовой на диване спал дедушка Егор.

Я прокралась босиком на кухню, бесшумно подняла тяжелую крышку ляды. Не дай бог споткнуться обо что-то непредвиденное. Свет зажигать нельзя — окошко погреба как раз под маминой комнатой. У мамы вечная бессонница. Сидит ночами возле окна и смотрит в темноту.

Я благополучно преодолела все преграды. Славка и его Росинант уже ждали меня на пустыре. Белые Славкины джинсы служили мне маяком в ночи.

— Засветимся из-за твоего пижонства, — не выдержала я. — Во всем городе нет таких вторых портков.

Я влезла на заднее сиденье, крепко вцепилась в Славкино горячее туловище. Росинант взревел и встал на дыбки. Под горку мы катились с ветерком, но почти без шума.

— Давай на Берсеньевский шлях, — скомандовала я.

— Сначала съездим в Лоскутную балку.

— Идет, — согласилась я. — Чур, под горку с ветерком.

Славка неопределенно хмыкнул и отпустил тормоз. Мощенная булыжником мостовая летела мне навстречу с первой космической скоростью. Вдруг он выключил фару, и я вскрикнула от неожиданности.

— Все и так видно, — услышала я сквозь свист ветра. — Держись крепче.

В степи стояли тишь и духота. Ленивая июльская ночь, полная неповторимых звуков и запахов. Росинант подпрыгивал на ухабах. У меня на зубах заскрипела пыль.

— Слезай. — Славка резко затормозил над самым обрывом балки. — Два шага вправо. Под кустом шиповника камень. Толкни — и он покатится вниз. Я посвечу.

В свете фары Росинанта собственная тень показалась мне таинственной — мохнатый шар на двух длинных ногах. Я вспомнила рассказы об НЛО и космических пришельцах. Спина покрылась мурашками. Но я обожаю преодолевать собственные страхи.

Бутылка была завернута в мокрую тряпку. Она оказалась довольно холодной — Славка догадался вырыть в глине ямку. Еще никогда в жизни я не пила шампанского.

— Боюсь, в этой глухомани не принято пить из хрусталя. — Славка извлек из нагрудного кармана два складных пластмассовых стаканчика. — Такова жестокая проза наших суровых дней.

— Ну что же ты ее не открываешь? — Я горела от нетерпения вкусить «взрослого» напитка и тем самым приобщиться еще к одной волнующей тайне жизни. Сколько еще мне предстояло их постичь?

— Может, не будем? — Славка вертел в руках бутылку и смотрел куда-то в сторону. — Я завтра выходной. Заберемся на ваш орех и раздавим ее в спокойной домашней обстановке.

— Ты что? Варечка с ходу унюхает.

— Зажуем кофейными зернами и мускатным орехом.

— Ладно, хватит сачковать. Открывай.

— Ты же хотела сесть за руль.

— И сяду.

— Но мы закосеем и…

— Это не водка. Между прочим, в твоем Акапулько шампанское пьют вместо газированной воды.

— И закусывают кокосовыми орехами и плодами манго, а потом пляшут самбу. — Славка вильнул своими тощими бедрами. Что-что, а плясать он умел. Я, кстати, тоже. Только наши таланты в этой дыре оставались невостребованными.

Пробка вылетела с оглушительным хлопком. Вдалеке залаяла собака.

— Пират, — сказала я. — Дед Митяй стережет свои помидоры.

Мы чокнулись по-настоящему. Я пила, не мигая глядя на луну. Она тоже смотрела на меня и, казалось, хотела прочитать лекцию на тему морали советской школьницы. По сей день помню ее укоризненную физиономию.