Полукровка

Роланд пробирался через обрушившиеся каменные стены, колонны и своды. Некогда величественный собор, в который Роланд ещё в детстве ходил на свои первые служения, пришёл в запустение через какой-то десяток лет после того, как по городу прошлись демоны. Все остальные здания ещё хоть как-то использовались и поддерживались демонами, поэтому после возвращения города людям не пришлось сильно вкладываться в отстройку. Но собор, ставший последним убежищем, пострадал больше всего и с победой демонов был окончательно заброшен. Вернувшиеся спустя годы люди не стали даже пытаться его восстанавливать.

«Многое говорит о нынешних людях». Роланд, не так давно разменявший пятый десяток, был тем, кто дольше всех прослужил паладином за всю истории Церкви Матери нашей Поборницы Воздаятелей. Чем дольше он служил, тем лучше видел упадок человечества и самой Церкви, но ненависть к демонам в его сердце была сильнее презрения к человеческим порокам, поэтому он продолжал заниматься своим делом.

За спиной Роланда раздался грохот, и, разворачиваясь, он торчащим из рукавицы клинком едва не вспорол живот Гарра. Оборванец должен был носить за Роландом его Посох Изгоняющий, пока не настанет его время, а также окружить место предполагаемой битвы с демоном печатями, запечатывающими его силу. Чего он не должен был делать – так это подкрадываться к паладину со спины, как сделал бы демон.

– Ах ты ублюдок демонической шлюхи, – выругался Роланд. Такие выражения Церковью не одобрялись, но Мать-Поборница дозволяла некоторые вольности своему верному паладину.

– Я всё сделал, – тоненьким голоском, словно к семнадцати годам он ещё не сломался, пролепетал Гарр. – Манускрипт измельчил и добавил в чернила и чашу, печати нарисовал, кровью господина светлого паладина скрепил, колокол письменами покрыл, осталось только поджечь…

Роланда передёрнуло. Угловатый и нескладный Гарр, казалось, никогда в жизни не мылся – таким грязным и оборванным он выглядел в своей не по размеру большой одежде, с пятнами неизвестного происхождения на коже и с длинными нечёсаными волосами, цвет которых невозможно было определить. И этот комок грязи сжимал в руках Посох Изгоняющий, сильнейшее из орудий паладина. Роланд придирчиво осмотрел древко Посоха, крохотный колокол, висящий на выступающей в сторону перекладине в трети от металлического кадила, служившего навершием, в котором вместе с благовониями лежали оторванные кусочки демонического манускрипта. Посох полагалось носить строго вертикально, чтобы не рассыпать содержимое кадила и ни в коем случае не прозвонить в колокол раньше срока, поэтому каждому паладину полагался посохоносец, который передавал Посох паладину строго в нужный момент, а заодно подготавливал поле грядущей битвы с демоном, чтобы она стала ритуалом. Роланд вздохнул. При всей своей отвратительности Гарр своё дело знал, и Роланд всерьёз подумывал на одной из миссий просто подставить его под удар демона – иначе от паренька избавиться никак не выходило.

– Господин светлый паладин… – пролепетал Гарр. В его расширившихся глазах Роланд увидел отблеск, которого там не должно было быть.

Паладин покрепче сжал кулаки, развернулся и принял удар демона на ростовой щит, закреплённый на левой руке. Правой, на которой был закреплён баклер с острыми краями и клинок, на который едва не напоролся Гарр, Роланд атаковал демона.

На ладонях паладина были вырезаны символы, и он не мог касаться ими ничего, кроме древка Посоха Изгоняющего и собственной кожи, иначе изгнание не сработало бы. Поэтому паладины закрепляли щиты и оружия на предплечьях и сражались без помощи кистей. Эти орудия изготовлялись из специального сплава и благословлялись Церковью перед каждой миссией. Нанося раны демону, благословения проникали в его кровь и сплетали святое слово внутри его тела, и, когда демон получал достаточно ранений и слово было сплетено, можно было поджечь кадило и прозвонить в колокол, и пламя становилось порталом, отправлявшим демона обратно в Геенну. А для того, чтобы все слова сплелись правильно, нужно было заранее узнать истинное имя демона, написать его манускрипт, изорвать его и смешать с чернилами, а потом этими чернилами написать знаки, ослабляющие демона, по границе ритуального круга, внутри которого нужно было наносить демону ранения благословлёнными орудиями.

Хаэльт’Нара был сильным демоном. Призванный еретиками более десятка лет назад, он вырвался из-под власти своего хозяина и отправился творить бесчинства в мире. Он был одним из тех, кто десять лет назад разрушил этот город. Роланд уже сражался с ним тогда, и неплохо держался, учитывая, что в тот момент вообще не был готов к бою с демонами. Он сразу же пришёл в церковь и предложил выследить и убить Хаэльта’Нару, но отец Аббас велел защищать новый город, куда сбежали люди из разрушенного, а потом след Хаэльта’Нары пропал. И сейчас, когда он вновь вернулся в город своего старого триумфа, Роланд был рад наконец-то принести ему возмездие.

Хаэльт’Нара был рослым, он уже много лет жил в мире людей и хорошо адаптировался, но вместе с этим и растерял свою силу. У него ещё остались небольшие рога, крепкие когти и наросты на ступнях, но в остальном он выглядел почти неотличимо от человека. Всё ещё был сильнее и ловчее и быстрее восстанавливался после ранений – но всего этого было недостаточно. Роланд уверенно теснил его, нанося всё новые и новые удары и порезы, и, наконец, сила святого слова сковала Хаэльта’Нару изнутри. Очередным мощным ударом Роланд сбил демона с ног.

– Гарр! – рявкнул Роланд, протягивая правую руку. Больше для соблюдения церемонии, чем для необходимости: Гарр своё дело знал, и раньше, чем заглох голос Роланда, его пальцы сомкнулись на древке Посоха Изгоняющего.

Только вот на этот раз они сомкнулись на воздухе. Роланду показалось, что время замедлилось, когда он оборачивался через плечо и нигде не видел Гарра. Он даже успел подумать о том, что трусливый мальчишка всё-таки сбежал. А потом острые когти пропороли его живот, пронзая паладина насквозь и выдёргивая сердце из его груди обратным рывком.

Хаэльт’Нара отшатнулся на несколько шагов и снова упал. Только тогда вспомнил, что нужно дышать. Вздрогнул всем телом и отбросил ещё тёплое сердце паладина.

Из-за полуобвалившейся колонны вышел Гарр.

– Я уж думал, дорога мне в Геенну, – выдохнул Хаэльт’Нара. – Не думал, что за мной однажды пошлют самого Роланда… – Он осмотрел паладина, испустившего дух в луже собственной крови. – Но почему?..

– Он тоже задавал ненужные вопросы, – низким тенором, ничего общего не имевшим с давешней писклявостью, ответил Гарр. Он деловито подошёл к Роланду, с некоторым трудом разжал его стиснутые кулаки и сомкнул мёртвые пальцы на древке Посоха. Аккуратно, стараясь не рассыпать содержимое кадила и не звякнуть колоколом.

Хаэльт’Нара поднялся, с удивлением отмечая, что его ноги всё ещё трясутся.

– И всё же я удивлён, – сказал он, – что отец Аббас оценил манускрипт Ании’Лэйн выше жизни Роланда…

Его зрачки сузились в щёлочки, когда Гарр поджёг содержимое чаши, венчавшей посох. Щуплый подросток с видимым трудом взвалил на спину мёртвого паладина.

– Что ты… – закричал Хаэльт’Нара.

Закончить фразу он не успел. Посох ударил в каменный пол, колокол прозвенел, пламя вспыхнуло – и вместе с ним вспыхнула кровь в жилах Хаэльта’Нары. Объятый пламенем демон закричал, слился с пламенем кадила и исчез. Вместе с ним исчезли символы с колокола и с мёртвых ладоней паладина.

Конец ознакомительного фрагмента.