Полукровка
Шрифт:
В этом году никто ничего не таскал, всё было сделано заранее, вот это счастье. По этой причине в купальне собиралась добрая половина ребятни всего посёлка. Радостные визги, шум, гам загорелых до «африканской» коричневы пацанов не затихали почти до самых потёмок. Как нам кажется, это была достойная замена отсутствующих в селе парков культуры и отдыха без всякого преувеличения. В этом, по всем признакам общественном месте, никогда не было никаких скандалов, ругани, потасовок, только отдых и развлечения. Коренное население не помнило случая, чтобы на купальне пострадал чейнибудь ребёнок. Нужно сказать, что дисциплина в таких местах поддерживалась очень строгая. Любое разумное распоряжение старшего для младшего здесь было законом. Самая натуральная «дедовщина», вот только издевательства не допускалось.
Хотя, конечно же, случались и издевательства. Бывало, вредности ради отберут трусы у какогонибудь зануды, забросят на куст повыше, и сидит тот зануда в воде до посинения, дожидаясь вечерних сумерек. А то одежду специально перепутают, потом наслаждаются видами, как малолетки разборки ведут и пытаются сообразить, кто так над ними пошутил. А самой поганой издёвкой было вот что: завяжут на узел штанины брюк, каждую в отдельности сначала смочив их в воде. Затем высохший на солнце узел становился колом, развязать его без сверхусилий становилось невозможно. Для прочности узлов их зачастую тянули два человека, каждый в свою сторону. Такая шутка обычно заканчивалась трагедией, пострадавший шёл домой с брюками в руках, а дома его ждал серьёзный нагоняй от родителей.
Однажды компания приехавших к комуто в гости парней так шумно кутила на берегу, что достала местную молодёжь до самой «корочки». Те исхитрились и связали им штанины последовательно в одну большую карусель. Эти самые буяны в последний момент кинулись одеваться, до отъезда последнего автобуса оставалось минут пятнадцать, пролетели они по полной программе. В автобус им пришлось садиться абсолютно протрезвевшими, в позорных трусах напоказ и злыми, как волки. Пассажирам последнего вечернего рейса тогда крупно повезло: оборжались они, расслабились так, что словно в цирке побывали. Насмешек и издёвок в адрес приезжих было высказано предостаточно, и всё для того, чтобы те забыли сюда дорогу. Но имто, обиженным, нет другого выхода, кроме как успеть расправиться с узлами до того, как автобус причалит к платформе районного автовокзала, иначе всеобщего позора районного масштаба просто не избежать. Милиция автовокзала тоже не дремала, эта шутка могла им выйти боком. Пассажиры в автобусе знай себе потешаются. Только приезжим не до смеха, им, несчастным, зубами и пальцами, до судорожной боли в суставах, с затянутыми насмерть узлами нужно было совершить операцию обратную той, что провели на берегу реки местные пацаны. Представьте себе невероятное: повернуть вспять действие солнечных лучей, просушивших смоченный ранее узел, а после этого повторно избавить стянутые узлы от речной влаги, сделав их чуточку слабее, только тогда есть шанс эти узлы распустить. Так что дорога до райцентра у наказанных была занята тяжёлым физическим трудом, тем самым, который в свою очередь вернул эту стаю примитивных приматов из обезьяньего облика назад к человеческому. Эволюционный процесс по Дарвину был налицо.
Вот такая она, местная купальня. Если вы попадёте в те места, купайтесь смело, хорошему человеку там бояться нечего.
37
Николай с разбега перепрыгнул через арык и, обходя стороной плотные заросли сорной травы, пошёл вдоль протоки, по наитию выдерживая параллельный курс. Больше километра замысловатого маршрута не привело к желаемому результату, и сыщик уже начинал волноваться.
— Ну не подводная же лодка их забирала? Чёрт побери, вот уже доберусь я до этих гадов, отпущу им картечи с избытком, мало им не покажется.
Поодаль, за очередным изгибом поля, виднелась лесополоса. Это урюковые деревья, высаженные рядами вчетверо. Они располагались на расстоянии друг от друга, но довольно плотной стеной, одновременно разграничивая разные карты полей и рассекая порывы летних сухих ветров. В зимнюю пору такие посадки не позволяли сдувать с полей снег, которым впоследствии напитывалась вешняя пашня.
«Дохожу до этой полосы и назад, дальше идти нет никакого толку», — подумал про себя Николай и уже вслух, как бы невидимому напарнику, проговорил:
— Наверное, они по другую сторону выходили, или гдето по пути на берегу у них схрон имеется, позже нужно проверить.
И тут его внимание привлёк посторонний шум, дальняя несмолкаемая сорочья трескотня.
— А это что за сборище? Сороки, да ещё в таком количестве, странно. Скандал между ними, и какой, уж не за добычу ли дерутся? Тактак — поглядим поближе.
Николай прибавил шаг, больше не обращая внимания на берег ручья. К концу пути он почти бежал, распугав своим внезапным появлением солидную стаю белобоких трещоток. Подойдя вплотную к месту их сборища, от зловония едва дыша, он в оцепенении замер.
— Ни хрена себе! Вот они, все пропавшие свинячьи головы. Запашок тут что надо. Вот сюда бы Долю на экскурсию сводить нужно, пусть этого дерьма понюхает, наверняка тогда своего поубавится.
Как настоящий сыщик, он навалил поверх тленной кучи всякого хлама, чтобы слегка прикрыть место преступления. Поскольку здесь над останками поросят уже давно трудились лисы, сороки, вороны и другие падальщики, но коечто всётаки осталось. Это коечто полностью оправдывает Палкана, поскольку отпечатки лап, клочья шерсти, следы зубов на костях — это бесценные улики, которые точно указывают на преступников.
— Это точно две собаки: первая светлой масти, с длинной шерстью, вторая, скорее всего, сука чёрная с короткой шерстью. Её следы много мельче и вдавлены в почву слабее, значит, она меньше и легче кобеля. Ого, а это что такое? Кобель, повидимому, линяет с самой весны, никак шерсть не сбросит. Клок какой огромный и весь спутан репейниками. С собой нужно взять, может, пригодится. Надеюсь, сороки это пиршество до вечера не успеют растащить?
Искать выход из воды теперь нет смысла, наверняка он рядом за лесополосой на переезде, тут они и выходили из ручья. Ну, «пловцысорванцы», теперь вы отплавались.
38
В этот раз Главный, выслушав Николая, расстроился, но немного подумал, и плохое его настроение сразу же отступило. Новости оказались на разные лады, одни приятные, другие совсем не радостные.
— Действительно, а как мы логово найдём? Я просто не представляю. Если твой Палкан след взять не смог, то другим собакам это тем более не под силу. Слушай, Коля, может, нам их отравить? Разбросаем яд на тропинках, они проголодаются, и АГА.
— Магомедыч! Умный ты мужик, но дурак дураком. — Улучив момент, Николай переложил собственную характеристику на чужие плечи.
— Ладно, ладно, сам понимаю, чепуху сморозил. Если не знаешь, где их тропинки, то яд и капканы бесполезны. Одно мне всётаки кажется верно, в среду у фермы они объявятся.
— Я тоже об этом думал, но не уверен. Вот представь себе, они же запахи почуют издалека. Там стадо баб полдня толклось. А уж коли почувствуют опасность и на глаза не покажутся, уйдут.
— Может быть, как вариан, у начала тропы засаду устроить или у выхода из воды?
— Как ты её устроишь? Окоп вырыть, что ли? Опять же, строить засаду значит наследить, после этого они и за километр не подойдут. Вот если бы снайперскую винтовку раздобыть, то одного можно на расстоянии шлёпнуть.