Чтение онлайн

Аня смотрела на него, пораженная, – не его поведением, а внешностью: наверное, таким станет Темка, когда вырастет. Почти то же лицо, только более взрослое и замкнутое, лишенное Темкиной непосредственности и простодушия, те же прекрасные карие глаза, опушенные длинными ресницами, губы, щедро выписанные яркой кистью, чистые очертания носа и щек – словом, иртеньевская порода. Волосы волнистые, каштановые, темнее, чем у Артема, но и у того, скорее всего, потемнеют с возрастом.

Он сразу же прочно, как и отец, обосновался в Анином сердце, стоило только его увидеть, как будто она всегда что-то знала и ждала, когда это случится. Аня узнала его мгновенно, хотя никогда прежде не встречала, – ученые, вероятно, немедленно нашли бы тому определение, разложив по стерильным полкам в пробирки все порывы души человеческой, только никто из них так и не смог разобраться, ухватить главного: откуда берется, отчего расцветает в сердцах людей волшебное чувство – любовь.

Сережа, наворачивая еду, мазнул по Ане неприветливым взглядом. Да, кажется, опасения подтверждаются: мальчик ершистый, смотрит как волчонок-одногодок. Подобраться к нему будет сложно, а ведь как-то надо.

Она перевела взгляд на Матвея. Тот ответил извиняющейся улыбкой. Матвей действительно умница, все понимает. «Чудно как-то, – промелькнула мысль, – Сережа мой брат и брат Матвея, а мы с Матвеем чужие друг другу. Да нет, ерунда какая-то получается…»

Размышления ее были прерваны голоском сына:

– А как тебя зовут? – Темка требовательно уставился на Сережу. – Меня зовут Артем Соболев, а тебя как зовут?

Последовала немая сцена. Сережа поднял глаза от тарелки и несколько секунд сосредоточенно разглядывал мальчонку.

– Сергей Иртеньев, – серьезно представился он и протянул Темке руку через весь стол.

– Сергей, ты будешь мой др-руг, хорошо? – Звук «р» Темка произносил раскатисто, с нажимом. – Давай меняться: ты мне подари свой самолет, а я тебе подарю трансформера, давай?

– Давай, – медленно проговорил Сережа, не спуская с мальчика глаз, как будто в свою очередь был чем-то удивлен, потом перевел взгляд на Аню. Она попыталась улыбнуться – вышло, должно быть, ужасно глупо.

Темка соскочил со стула, порылся в сумке и преподнес юноше трансформера. Тот принялся крутить игрушку с неподдельным увлечением. Темка стоял рядом, прижимая к груди планер, и пытался выдать инструкции:

– Нет, не так, не так, дай покажу…

– Артем, не сломай планер. Он очень хрупкий. Ты сам его сделал, Сережа? – решила воспользоваться ситуацией Аня.

– Не-е, Матвей. Да мне планер сто лет не нужен. Я тебе его так дарю, без обмена, – сказал Сергей, возвращая малышу игрушку.

– Ты, наверно, тоже увлекаешься самолетами? – вкрадчиво продолжала Анна.

– Нет, не увлекаюсь, – жестко ответил юноша и враждебно посмотрел на Аню. – Мне все эти самолеты по барабану… Кстати, тебя вчера полковник Горовой спрашивал, – обратился он к брату с возрастающим раздражением.

– Знаю, – невозмутимо отозвался Матвей, не прерывая трапезы.

– А зачем ты ему нужен, знаешь? Они 35-й после ТЭЧ на старт поставили. Теперь им интересно, выйдешь ты завтра из штопора или нет! – с язвительной злостью выкрикнул Сережа.

– Глупости, не собираюсь сваливаться в штопор, с чего ты взял? Надо облетать самолет после ремонта, только и всего.

– А почему ты? Почему всегда ты?! Пусть Богданов облетывает. Чего они к тебе со старыми мигарями лезут?

– Доверяют, значит. – Матвей улыбнулся и ласково потрепал брата по плечу.

Юноша скрипнул зубами, резко вскочил и выбежал вон. В коридоре в очередной раз хлопнула дверь – вероятно, одной из спален.

Семен Павлович смущенно кашлянул в кулак.

– Не обращай внимания, Анечка, – проговорил он, понизив голос. – Мальчик сложный, возраст – сама понимаешь. Заморочки всякие. К тому же во всех бедах нашей семьи винит авиацию. Нора, мама мальчиков, тоже была летчицей, мастером спорта, работала инструктором в аэроклубе… Ну, не будем о грустном, – бодро встряхнулся он и поднял рюмку с коньяком. – Выпьем за встречу. Хочу поздравить вас, а пуще самого себя с великой радостью…

Отец говорил, а у Ани перед глазами стояло отчаянное лицо матери. Воспоминание о последнем объяснении с Елизаветой Михайловной она гнала от себя прочь: можно было понять мотивы поступков матери, но нельзя было их оправдать. Где-то рядом жили, радовались и страдали родные ей люди, а она даже не знала об их существовании, какая-то большая часть их жизни прошла мимо и была для нее уже невосполнима…

Что ж, придется теперь во всем потихоньку разбираться.

– Что такое ТЭЧ, Матвей? – спросила она тоном следователя.

– Технико-эксплуатационная часть. – Он посмотрел на нее с любопытством, потом мягко добавил: – Да ничего страшного, мальчик напрасно нервничает.

– Матвей имеет классную квалификацию «Военный летчик 1-го класса», – вмешался Семен Павлович. – Он отличный профессионал; на самолете заменили двигатель, надо его облетать.

– Разбиться можно с любой квалификацией, – сурово возразила Аня. – Можно подумать, что реактивный самолет – это невинные покатушки.

– Поздравляю, – добродушно усмехнулся Матвей, – в Сережином полку прибыло.

– Вряд ли он беспокоится без причины. Ведь было что-то, было?.. – допытывалась Аня.

– А у кого не было? В полетах случаются нештатные ситуации. Я, как видишь, жив-здоров. Из-за чего весь сыр-бор, не пойму?

– Сережа в принципе против того, чтобы Матвей летал, – объяснил отец. – Тут наслоение многого – мое ранение в Кадарской зоне в сентябре девяносто девятого, как следствие – гибель Норы, его матери, – все сразу навалилось на ребенка, ведь ему тогда было всего десять. Легко ли было мальчику его лет пережить такую душевную травму?

– Расскажи мне, как все произошло, – попросила Аня.

– Дело в том, что мне тогда не удалось дотянуть вертолет до базы. Машину едва посадил, можно сказать, рухнул как раз у подножия горы Чабан. А там ваххабиты по всему склону. Окопались основательно: пещеры, подземные ходы, бункеры. Поливаешь их огнем, кажется, после такой обработки мышь не выживет, а они все равно бьют из огневых точек.

Двое членов моего экипажа были к тому времени уже мертвы. У меня нога разворочена, связь накрылась. На мое счастье, наши лупили не переставая, а то десяти минут хватило бы чеченам добежать до вертолета. Я пополз в сторону ущелья. Нашел какую-то дыру под камнями и затаился. Как раз дождь пошел – погода вообще плохая была, почва вся склизкая, раскисшая, – так что мой кровавый след быстро размыло. Ваххабиты вскоре подскочили, покрутились у вертолета; увидели погибших ребят, заключили, видно, что было их всего двое, покричали, покричали и побежали обратно в свои укрытия.