Полночь
Шрифт:
Навсегда.
***
Два дня спустя
Если бы мне кто-нибудь сказал два месяца назад, что я буду стоять на кладбище, держать за руку Остина Уэльса и прощаться с Гэвином Лонгом…я бы посмеялась, а затем плюнула этому человеку в лицо за столь отвратительную шутку.
Поджав губы, я пытаюсь сдержать очередной поток своих слёз, которые без остановки скатываются по моим щекам с того дня, как он покинул нас.
Меня.
И сейчас, стоя на кладбище во втором часу ночи, я наблюдаю за тем, как его гроб медленно опускается в яму, рядом с могилой Элизабет Питерс.
Я думаю, похоронить его рядом с ней было правильным решением.
По крайней мере, он мне сам так сказал во сне в первую же ночь после того, как до меня дошло осознание, что его больше нет.
«Ты ведь обещал всегда быть рядом,» — шепчу я ему, пытаясь сдержать слёзы.
Гэвин робко улыбается, моей самой любимой улыбкой и протягивает вперёд руку, положив ладонь мне на сердце:
«Я всегда рядом. Вот здесь»
Накрыв его ладонь своей, я ощущаю неимоверное тепло в этом холодном мире.
И так было всегда, когда он был рядом.
— Джейд? — голос Остина вырывает меня из воспоминаний о своём собственном сне.
Я поднимаю голову, взглянув на бледное, измученное лицо, и мотаю головой, убедив его в том, что я не плачу. Просто…больше нет сил.
Он прижимает меня к себе крепче, от чего я утыкаюсь лицом в его шею и…ощущаю, как он вздрагивает. Снова и снова.
В горле образовывается ком, а голову покидают все мысли.
Он плачет.
Всхлипывает мне прямо в волосы, обжигая горячим дыханием мою щеку. Он держался слишком долго, но больше не смог. Как и я. Снова.
Окольцевав его спину, я прижимаюсь к груди, вдыхая приятный запах мужского парфюма. Он успокаивает, убаюкивает. Что-то теплое касается моей ноги, и я тут же опускаю голову, заметив рядом Губера. Жак еще с самого вечера отсыпается в машине.
— Я думаю, нам пора, мисс, — оповещает водитель, и как только я киваю, расцепив руки на спине Остина, появляется Виктор.
— Регистрация через час. Вам стоит поторопиться, — два хлопка по плечу Остина и сочувствующий взгляд в мою сторону.
Подойдя к машине, я в последний раз оглядываюсь на могилу Гэвина и подаюсь вперёд, присаживаясь на сиденье. Остин следует за мной, придерживая Губера за поводок, а Виктор садится на переднее сиденье, чуть опустив боковое окно.
Конец мая выдался слишком жарким.
— Что слышно о Купере? — интересуется Остин, расстегнув пиджак.
— Всё еще скрывается, — отвечает Виктор, взглянув на наручные часы. — Не думаю, что он высунется, ведь паренёк понимает, что ему светит срок.
Губер щемится между сиденьем и Остином, положив свою голову мне на колени, и грустно смотрит мне прямо в глаза. Кажется, он понимает, что постоянно кормившего его парня, и когда-то принёсшего его ко мне, больше нет.
Протягиваю руку, погладив его влажную шерсть, и всеми силами пытаюсь не расплакаться снова.
— Как долго ты будешь разбираться с этим?
— Думаю, не меньше месяца. Сам понимаешь, Чарльз хорошо постарался, прикрыв свою задницу.
Дальше я не прислушиваюсь.
Если бы моё "спасибо" что-то значило, я бы могла сказать его еще несколько раз Виктору. За то, что помог с переездом моим родителям, за то, что смог по-тихому заменить мне и Остину паспорта в крайний срок. За то, что предоставил нам работу и дом в Штатах, пока нас объявили в розыск в Англии.
Предатели.
Какая хренова глупость.
Но как бы то ни было, лучше нам исчезнуть из страны на год или два, пока будут вестись разбирательства по поводу смерти отца Остина и Элизабет. Со смертью Гэвина всё просто. Его убили, и это засняла камера.
Тёплая рука касается моей, что застыла на влажной макушке Губера, а затем холодные пальцы медленно сжимают мою ладонь, дав понять, что он рядом со мной.
Теперь и навсегда.
Конец.