Чтение онлайн

Интересно взглянуть на это первое наступление Калининского фронта глазами врага. Такая возможность теперь есть. Один из немецких стратегов, начальник генерального штаба сухопутных войск тех дней генерал-полковник Гальдер, принимавший самое активное участие в разработке плана "Барбаросса", как именовался по гитлеровскому коду план завоевания Советского Союза, вел дневник. Опытный генерал вермахта в этом, ныне опубликованном дневнике, разумеется отнюдь не предназначавшемся его автором для постороннего глаза, по существу, уже в начале войны признал крах блицкрига – молниеносной войны, – на котором зиждился весь план "Барбаросса".

Вот этот-то генерал, под влиянием развернувшихся военных событий вынужденный давать высокую оценку исключительной стойкости и мужеству Советской Армии и советского народа, так писал о начале наступления Калининского фронта:

"5 д е к а б р я. Противник прорвал наш фронт в районе восточнее Калинина… Фон Бок сообщает: силы иссякли.

8 д е к а б р я… Северо-западнее Москвы начала действовать 20-я русская армия… В районе восточнее Калинина в наступление перешло семь дивизий противника… Я считаю этот участок фронта самым опасным…

9 д е к а б р я. Крайне сильный нажим противника юго-восточнее Калинина, видимо, позволит ему вновь овладеть городом.

15 д е к а б р я. Серьезный разговор с главкомом [речь идет о разговоре с главкомом сухопутных войск фельдмаршалом Браухичем, вернувшимся из поездки на фронт в группу армий "Центр"] по вопросам, связанным с обстановкой. Главком выглядит очень удрученным. Он не видит больше никаких средств, с помощью которых можно было бы вывести армию из нынешнего тяжелого положения.

17 д е к а б р я. На участке 9-го армейского корпуса, по-видимому, творится безобразие. Часть дивизий отошла, а часть осталась на прежних позициях. Потеряно большое количество тяжелых орудий и транспорта".

Ну что же, с этими оценками результатов наступления Калининского фронта нельзя не согласиться.

Творческий дар Конева как полководца в сочетании с его смелой инициативой проявился с особой выразительностью и два года спустя при проведении боевых операций в среднем течении Днепра, в районе Корсунь-Шевченковского.

Операция эта развернулась в январе – феврале 1944 года в условиях невероятной распутицы, когда был прорван так называемый "Восточный вал", сооруженный неприятелем на Днепре. При этом гитлеровцам удалось удержаться в среднем течении Днепра, в стыке между 1-м и 2-м Украинскими фронтами. Образовался так называемый Корсунь-Шевченковский выступ. Гитлер, не мирившийся с потерей "Восточного вала", приказал любой ценой сохранить плацдарм. Он надеялся осуществить из этого района удар по флангам войск 1-го и 2-го Украинских фронтов, далеко углубившихся в пределы Правобережной Украины, и тем самым восстановить оборону по Днепру. Для обороны этого участка были стянуты крупные силы – одиннадцать пехотных и две танковые дивизии, моторизованная бригада СС "Валония", четыре дивизии штурмовых орудий.

Командующий немецкой группой армий фельдмаршал Манштейн получил один за другим три приказа: ни в коем случае не отдавать плацдарм!

Ставка Верховного Главнокомандования Советского Союза поставила перед 1-м и 2-м Украинскими фронтами задачу окружить и уничтожить эту группировку противника. И вот за спиной вражеских дивизий, прикованных Гитлером к Днепру, ударные соединения двух советских фронтов с боями стали продвигаться навстречу друг другу. Повторяю, наступление шло в невероятно трудных условиях, несмотря на чудовищную распутицу. В результате этого встречного движения вокруг немецкой группировки были созданы как бы два кольца окружения: внешнее и внутреннее. В кольце, как потом было подсчитано, оказались замкнутыми восемьдесят тысяч вражеских солдат, тысяча восемьсот орудий, двести семьдесят танков – большие боевые силы, хорошо снабжавшиеся с воздуха.

Гитлер, узнав о новом "котле", послал по радио командующему окруженной группировкой генералу Штеммерману приказ, который был нами перехвачен: "Можете положиться на меня, как на каменную стену. Вы будете освобождены из "котла", а пока держитесь до последнего патрона".

Во избежание излишнего кровопролития Советское командование предъявило войскам неприятеля ультиматум: сложить оружие. Но это гуманное предложение было отклонено.

На выручку окруженной фашистской группировке были брошены свежие танковые части. Не очень еще плотное кольцо окружения противник стал энергично таранить ударами этих танковых частей. Генерал Штеммерман, воин старой, рейхсверовской школы, человек решительный и инициативный, создал внутри кольца мощную ударную группу, усилил ее танковой дивизией СС "Викинг", отборным мотополком "Германия" и моторизованной бригадой СС "Валония". Эту группу он бросил на свой правый фланг, нацелив на одну из армий 1-го Украинского фронта. Ценою немалых жертв ему удалось прорвать оборону внутреннего кольца и занять села Хилки, Шандеровку и Ново-Буды. Расстояние между окруженной и деблокирующей группировками противника сократилось здесь до двенадцати километров, создалась прямая угроза прорыва кольца окружения.

Все это происходило за разгранлинией 2-го Украинского фронта, которым командовал Конев.

Переступать разгранлинию в боевых действиях, в общем-то, не полагается. Несмотря на это, Конев самостоятельно принял решение помочь соседу и отдал приказ о соответствующем перемещении своих войск. Раздумывать было некогда. Надо было предупредить прорыв. И, как оказалось, действуя так, Конев поступил правильно. Ночью в его штаб-квартире в деревне Болтышка зазвонил телефон правительственной связи. Между командующим 2-м Украинским фронтом и Верховным Главнокомандующим произошел такой разговор:

С т а л и н. В Ставке есть данные, что окруженная группировка прорвала фронт 27-й армии и уходит к своим. Вы знаете обстановку у вашего соседа?

К о н е в. Не беспокойтесь, товарищ Сталин. Окруженный противник не уйдет. Наш фронт принял меры. Для обеспечения стыка с 1-м Украинским фронтом и для того, чтобы загнать противника обратно в "котел", мною в район образовавшегося прорыва врага были выдвинуты войска 5-й гвардейской танковой армии и 5-й кавалерийский корпус. Задачу они выполняют успешно.

С т а л и н. Это вы сделали по своей инициативе? Ведь это за разграничительной линией фронта.

К о н е в. Да, по своей, товарищ Сталин.

С т а л и н. Это очень хорошо. Мы посоветуемся в Ставке, и я вам о своем решении сообщу.

И вот теперь, в решающий час борьбы, Конев, по обыкновению, выбросил свой наблюдательный пункт на это угрожаемое место в кольце, в деревню Толстое, над крышами которой летали снаряды и мины.

Решение принято. Но как туда добраться? Распутица. Колесным транспортом двигаться невозможно. Даже танки буксуют. Самолетом? Но как вылететь? Подняться с фронтового летного поля самолет еще мог, а вот приземлиться казалось невозможным: подтаявший снег слишком глубок, не примет ни колеса, ни лыжи.