Полигон
Шрифт:
И тогда я вывалил без обиняков:
– Джонни, это очень важно, это важнее всего на свете для меня! Скажи мне, Джонни, какой сегодня день недели, какое число?
– А какой год, тебе не сказать?
– Обязательно, дружище, буду признателен.
Некоторое время Джонни молчал, потом спросил то ли обиженно, то ли осуждая:
– Ты под чем, Макс? Я думал, ты давно завязал.
– Я не наркоман и не пьян. Просто скажи мне…
– Тринадцатое июля, пятница, мы с тобой расстались пару часов назад, Макс, – выдал наконец Джонни. – Что случилось, Макс? Нужна помощь?
– Спасибо, Джонни, ты уже мне очень помог.
Я ткнул пальцем в красную трубку-пиктограмму и засунул телефон в карман.
– Любимая, представляешь, у них там, за Стеной, до сих пор пятница, тринадцатое июля.
Милена молча смотрела на меня. Не прониклась новостью?
– Понимаешь, мы здесь уже несколько дней, а там, снаружи, прошло всего пара часов.
– Да что ж непонятного? Время на Полигоне, – Резак сменил магазин, – движется не так, как снаружи.
Очень захотелось окоротить его, сказать, что вовсе не с ним разговариваю и лучше бы ему заткнуться, но…
– Что ты сказал?
– Умник, ты не только тупой, но еще и глухой? Повторяю: время здесь движется не так…
– Это я услышал. Откуда знаешь?
Резак рассказал, что об этом вроде как упоминалось в учебном фильме, но он в конце уже невнимательно смотрел, скучный ведь фильм, он чуть не заснул. А вообще да, он припоминает… Согласно экспериментам ученых, нельзя достоверно установить, когда человек, посетивший Полигон, вернется в обычное пространство – вчера, через год или через сто лет, хотя для него лично, для этого посетителя, пройдет, к примеру, пять минут.
– Так что еще неизвестно, куда мы попадем – точнее, когда попадем, – если выберемся с Полигона.
Это был удар под дых.
Все было плохо, а стало еще хуже.
– Край, во что ты втянул нас?! – Милена, до сих пор молчавшая, бросилась на меня с кулаками.
Я схватил ее, прижал крепко к груди и позволил бить себя по спине. Пусть даст волю гневу, пусть выплеснет злость. Не напомнил ей даже, что запретил идти со мной и что она сама, опередив меня, с шумом прорвалась на Полигон.
– Кстати, в фильме вроде бы было что-то насчет постоянной связи. – Резак выглядел абсолютно спокойным.
– Что это значит? – Милена опередила меня с вопросом.
– Я не совсем понял, и это неточно вроде бы, теория не подтверждена…
– Не тяни мутанта за хвост! – взорвалась моя супруга.
– Разброс по времени между теми, кто в пределах Полигона, и внешним миром будет минимальным, если есть постоянная связь с внешним миром. Надо просто находиться рядом с источником связи.
– То есть, ты намекаешь?.. – я мягко отстранил от себя Милену, которая больше не пыталась сделать из моей спины отбивную, затем вытащил из кармана мобильник и показал его Резаку.
– Да, – кивнул «африканец».
– А если связь оборвется…
– Сочувствую. – Резак отвел глаза. – Мне-то все равно, у меня снаружи семьи нет…
Слишком это было фантастично, – выверт с течением времени на Полигоне, – но обстоятельства вынуждали поверить в то, что обычный смартфон способен управлять течением времени. Наверное, я с самого начала подозревал, что с телефоном не все в порядке, что он попал ко мне не случайно, раз так бережно относился к нему. Я ведь категорически не желал расставаться с девайсом: не отдал бармену Эрику, не оставил его среди вещей, когда на нас напал слонопотам после долгой страсти под воздействием «казановы», и потом, едва не свалившись в разлом, я первым делом позаботился о сохранности телефона. Интуиция меня никогда и нигде не подводила. Не подвела и на Полигоне. Так что принимаем за аксиому: смартфон – ниточка, соединяющая нас с тем временным отрезком, в котором существует Патрик. Сломайся телефон, попади мы в зону вне сети или сядь аккумулятор – и ниточка порвется. И тогда…
«Тогда» не будет, я не допущу сбоя. Кстати, насчет аккумулятора… Я зашел в настройки, ткнул пальцем в надпись «Батарея». Итак, имеем 42 % заряда. Негусто. А значит, надо снести все, что жрет энергию и без чего можно обойтись. Снес. Заодно уменьшил яркость экрана до еще функционального минимума и врубил режим энергосбережения.
– Любимая, нам надо избегать низин.
– Край, когда мы из всего этого выберемся… если мы выберемся… Я с тобой разведусь!
– Только через мой труп, любимая.
– Считай, что ты уже мертв.
Я хотел сказать ей, что все будет хорошо, мы вызволим Патрика, ничего плохого с ним не случится и что с Новаком я…
И тут меня накрыло.
Давно такого не было. С самого Чернобыля.
Я так это называю – накрыло.
…В центре богато украшенного зала стоит Новак. Он чисто выбрит. На нем дорогой костюм. Он подтянут и просто пышет энергией. Он способен крушить города, но построить даже домик из песка не сможет.
Сразу видно: Новак тут хозяин.
Его гости выглядят иначе. Почти все они – бородатые мужчины в арафатках. Их лица расплываются, я не могу сконцентрироваться ни на одном. Их лица – сплошь телесного цвета пятна с уродливыми наростами вместо щек, носов и лба.
– Введите товар! – слишком громко командует бывший капитан ОМОНа.
Его голос врывается мне в голову и эхом отражается от костей черепа.
Внутри у меня все холодеет от страшного предчувствия.
И, к сожалению, я оказываюсь прав.
Чопорные дамы в возрасте, среди которых я с удивлением – как она здесь оказалась?! – вижу тетушку Милены, вводят в просторный зал мальчиков и девочек. Дети – нет никого старше десяти – идут парами, держась за руки и затравленно глядя по сторонам. Одна пара, вторая, пятая, еще и еще… Сколько же тут детишек?!
– Фас, профиль, зубы – не стесняйтесь, смотрите! Покупатель всегда прав, покупатель наш хозяин. Но помните, у нас только самый качественный товар! – голос бывшего мента вновь вибрирует у меня в башке.