Чтение онлайн

На самом деле, он известный бабник, может быть, я просто ещё одна жертва в его списке. Не удивлюсь, я едва его знаю. Отныне я должна держать дистанцию. Я не против говорить с ним, или шутить местами, но такой близости быть не должно, это точно было неуместно.

– Вау, это очень здорово, - говорит он, но я не слышу его из-за музыки, играющей в моих наушниках.

Я вынимаю один, улыбаясь ему.

– Что? Прости, я не услышала.

– Я сказал, что это замечательно, - повторяет он, указывая на мой блокнот.

Сейчас я действительно смотрю на мой рисунок. Я нарисовала лес или что-то похожее с оленем и волком посередине. В углу страницы есть очень детальная прорисовка его пухлых губ, которые вы можете чувствовать даже через страницу. На другом углу рисунок руки с кольцами и на ней тату крошечного креста, я быстро стираю его ластиком, прежде чем он замечает, оставив только контур.

– Спасибо, - говорю я, стирая улики. Я надеюсь, он не увидел, что это была его рука на бумаге. Моё подсознание, должно быть, играет со мной в игры.

– Я посмотрю? – спрашивает он, кладя наушники на шею, из них слышится бормотание мелодии.

– Конечно, - говорю я, взглянув на него в последний раз, проверяя, что доказательства полностью исчезли.

Я даю ему записную книжку. Моя рука нервно трясётся, он усмехается над моей реакцией.

Он молчит, разглядывая рисунок, я смотрю на него с нетерпением. Сейчас я определяю музыку из его наушников, он слушает Шопена, он никогда не перестанет меня удивлять.

– Ты слушаешь классическую музыку? – спрашиваю я, что заставляет его глаза подняться вверх за миллисекунды.

– Ох, - он смёётся, нажимая stop на своём телефоне. – Да, я был воспитан, играя на скрипке.

– Что? Не может быть. Правда? – мой рот открывается, он определённо не выглядит как типичный парень, слушающий классическую музыку.

– Да, - смеётся он, мой блокнот всё ещё в его руках. – Позже я пристрастился к гитаре, так что купил себе одну и… Я думаю, остальное ты знаешь.

– Ты всё ещё играешь? На скрипке? – спросила я, кусая нижнюю губу.

– Да, у меня сохранилась моя старая скрипка, и я практикую время от времени, - он улыбается мне.

– Впечатляет, - честно говорю я.

– Не так сильно, как ты, - он возвращает мне мой блокнот, показывая на рисунок посередине. – Мне правда нравится это. Мне нравится, как ты работаешь карандашом. Ты очень талантлива.

– Э…- я рисую то, что исходит из меня, ведь это было вдохновлено его влиянием на меня. Вырываю страницу из блокнота и даю ему. – Ты можешь взять это.

– Правда? – улыбается он, нежно глядя на бумагу. – Ты уверена?

– Да, возьми его. Поздравляю с прошедшим днём рождения, - говорю я, выпуская небольшой смешок.

– Вау, спасибо, - он, наконец, берёт его, смотрит на него в последний раз, прежде чем складывает.

Он вдруг встаёт, доставая что-то из отсека над нами, что-то доставая из сумки. Это маленькая чёрная книга выглядит как дневник. Он кладёт мой рисунок внутрь и закрывает его, убирая сумку в верхний отсек. В очередной раз, его футболка немного поднимается вверх, показывая мне татуировку на его тазу. Я мгновенно отвожу взгляд.

Почему я нахожу это таким неотразимым? Почему я считаю его таким привлекательным?

Мне не нравится чувствовать это по отношению к незнакомцу. Это не хорошо.

– Есть ли у тебя другие таланты, Фрэнсис? – спросил он, как только снова садится на своё сиденье.

– Например? – смущённо спрашиваю я.

– Не знаю, я не знаю тебя, - смеётся он, оперевшись локтями на подлокотник, оглядывая меня. – Любишь готовить или танцевать.

– Ох, нет, Ничего из этого, - я смеюсь, махая руками в выражении «Нет – нет». – Я ужасный танцор и ещё худший повар.

– Что? Ты не умеешь готовить или танцевать? – он открывает рот в большой букве «О». – Какие ваши качества как женщины тогда? Ты будешь ужасной женой.

– Во-первых, это было очень по сексистки, - я открываю рот, чувствуя себя оскорблённой. – Во-вторых, как ты смеешь? У меня есть и другие атрибуты.

– Ох, да? Например? – он поднимает бровь, находясь в игривом положении.

– Так…- я пробегаю через варианты в моём сознании, я на самом деле никогда не думала об этом. – Дети. Я, правда, хороша с детьми, они любят меня.

– Только как ты планируешь кормить своих детей? – он пытается скрыть свой смех, что заставляет меня так же сдерживать его.

– Папа может готовить, - говорю я, закатывая глаза.

– Что ж, это, правда, - он пожимает плечами. – Я могу готовить.

– Конечно, ты можешь, - я двигаю руками вверх в качестве поражения. Он буквально не может быть более идеальным.

– Что это означает? – он наклоняет голову в сторону, юмор очевиден на его лице.

– Ничего, - сдаюсь я, опираясь спиной на сиденье. – Ты когда-нибудь будешь прекрасным мужем. Ты должен гордиться собой.

– Спасибо, но нет, - он напрягает взгляд, располагая ноги спереди. – Я никогда не собираюсь жениться.

– Я уверена, что за этим есть история, - говорю я, смотря на него, его глаза опущены вниз, брови слегка нахмурены.

– Есть, - лишь сказал он. – Но я не хочу говорить об этом.

– Это нормально,- говорю я, даже несмотря на его печальный взгляд, мне становится более любопытно, чем было.

Он снова становится тихим, но всё ещё оставляет наушники на шее. После нескольких минут молчания, я сосредотачиваюсь на чём-то другом, беру мой экземпляр Гэтсби и открываю его на последней прочитанной странице. Читать было безнадёжным занятием, потому что каждый раз, когда я пыталась читать строки, мои мысли были где-то далеко, заставляя меня перечитывать абзацы снова и снова.