Чтение онлайн

–  Спроси что-нибудь полегче.

–  Но есть же всему этому какое-то объяснение!

–  Ты считаешь, такое можно объяснить?

Гонтарь замолчал. Глядя на его широкую спину, я решил, что мучить телохранителя несправедливо, и хмуро выложил мысль, что казалась мне в этот момент сколь-нибудь заслуживающей внимания.

–  Смерчи… Наверное, дело в них. Они расчертили город на зоны. Вернее, там, где они прошли, получился кавардак, который ты только что наблюдал. В других местах все осталось по-прежнему.

Гонтарь продолжал молча рулить, и я не удержался от усмешки.

–  Ну? Тебе стало легче от моих объяснений?

–  Мне станет легче, когда вы скажете, что нам теперь делать, - Гонтарь смачно плюнул в открытое окно.
– Вон видите? Гуляют себе - и хоть бы хрен!

–  А почему им не гулять?

–  Так ведь получается, что мы видим и слышим, а они нет! Вот я чего не могу понять! Там ведь грохота было на весь город! Не глухие же они!

Не глухие и не слепые, тут Гонтарь прав. Хотя… Я прикрыл глаза, вспоминая последние слова Безмена. Теперь, когда мы имели честь лицезреть ожившего Микиту, когда в пяток минут какая-то солдатня перещелкала из допотопного «Максима» всю нашу охрану, я мог бы, пожалуй, повторить сказанное Безменом. Впрочем, вру… Не мог. По той простой причине, что это стало бы окончательным признанием нашего поражения, а значит, и нашего восторжествовавшего сумасшествия. Распухающим тестом бред напирал со всех сторон, наваливался и душил, однако мы стоически держались. Ничего другого нам попросту не оставалось. Как ни верти, а иллюзии тоже способны служить неплохим щитом, и страусы суют головы в песок вовсе не от большой глупости. Они знают, что делают, - эти большие мускулистые птицы…

Юнкерсы!..

–  Чего, чего?

–  Ложись, говорю, дурила!

Меня грубо толкнули в спину, а в следующую секунду над крышами домов с ревом промчались черные махины самолетов. Гулко и часто заколотили близкие орудия. Вероятно, зенитки. Следом, захлебываясь, ударили пулеметы. А рев моторов удалялся, меняясь в тоне и, видимо, приближаясь к заветной цели. Музыкальная строфа спешила завершиться - для кого-то роковой точкой, для кого-то триумфальным восклицательным знаком.

На этот раз мы были в Таллинне. В самом начале войны. И немцы лупили с земли и с воздуха, стискивая город в смертельных объятиях.

–  Рейд бомбят, суки!
– молодой боец в форме курсантика поднял голову. Именно он приютил нас на этой разбитой улочке, поверив в байку об артистах, согласившись укрыть джип в хлипкий гаражик. Насколько я понял, этот самый гаражик он и поставлен был охранять.

–  Если бомбят рейд, зачем же ты меня толкнул?
– поднявшись на ноги, я не спеша отряхнулся.

–  Ну так… Раз на раз не приходится. Они, бывает, и в городе пару бомб сбрасывают. А знаешь, какие у них бомбы? Морские - аж на тридцать пудов! Ахнет такая, - и, считай, целого квартала нет.

–  А где же наши еханные истребители?

Это спрашивал уже Гонтарь. Настороженно оглядываясь, он привычно держал правую руку в кармане.

–  Какие там истребители. Хорошо, ещё корабли остались.
– Курсант махнул рукой куда-то за спину.
– Там немчура на танках прет. Прямо лавиной. А наши с рейда садят из главного калибра. Тем только и держимся.

–  Вслепую, что ли, стреляют?

–  Почему вслепую? Наблюдатели есть. То есть должны быть…

Мы вздрогнули от далекого грохота. Боец съежился.

–  Началось. Мы их, они нас. И так вот весь день… Из-за угла выскочил вооруженный винтовками патруль, стуча сапогами, промчался мимо гаража. И снова на отдалении ахнуло. Пыльное облако припудрило уличную линзу. Гонтарь раскашлялся. Снова послышались шаги, патруль бегом возвращался.

–  Вот тварь! Чуток не достал!..

В гараж забежали трое бойцов. И тотчас по мостовой застучали пущенные с неба металлические катыши. Один из самолетов решил, как видно, попугать горожан.

–  Вдарить по нему, товарищ майор?
– один из бойцов стянул с плеча винтовку.

–  Отставить!
– майор зло сплюнул под ноги.
– Пули только зря изведешь.

Покосившись на нас, без особого интереса спросил:

–  Кто такие?

–  Артисты они, товарищ майор, - улыбаясь, заговорил курсантик.
– Видите, как одеты. С самого Урала приехали. На гастроли. Машина вон у них какая складная. Специально для спектакля.

–  Машина, говоришь?
– майор скользнул глазами по накрытому брезентом джипу.
– Сейчас поглядим. Сидорчук! Ну-ка сбрось эту хламиду.

Зашуршал сбрасываемый брезент.

–  Ого!..

–  Эй, майор, поаккуратнее!

–  Что?
– майор по-рысьи зыркнул в сторону Гонтаря.

–  Спокойно, ребята, без нервов, - я поднял руку, однако жест не произвел на майора ни малейшего впечатления.

–  Так… А документики у вас, господа артисты, при себе имеются?

Я сумрачно вздохнул, и Гонтарь понял мой вздох, как надо. Бдительные бойцы не успели даже ойкнуть. Майора телохранитель положил жестким ударом пистолетной рукояти в лицо. Мгновение, и другие бойцы понятливо вздернули вверх руки.

–  Вязать их?

–  Оглуши.

Два костяных удара, короткий стон. Курсантик, дрожа, наблюдал, как Гонтарь деловито укрывает тела брезентом. Пальцы его неровно теребили кожаный ремешок винтовки.

–  Вы что же… - заикаясь, произнес он.
– Как же это…

–  Не шпионы мы, не волнуйся, - я кивнул ему на улицу.
– Шпарь, мальчуган. За гараж спасибо и не поминай лихом.

–  У меня ведь пост…

–  Давай, давай, дергай. Не доводи до греха, - Гонтарь подтолкнул его в спину.

Минутой позже мы сидели уже в кабине джипа.

–  И куда теперь?

–  Направо. Туда, откуда приехали.

Гонтарь кивнул. Утробно урча, машина выползла из гаража, мягко развернулась. Далеко в небе крестиками угадывались приближающиеся самолеты. Очередная волна «Юнкерсов». Я закрыл глаза, и джип рванул самолетам навстречу. На таран.

Ветер трепал волосы, ласковое солнце светило в лицо. Воротник я успел расстегнуть, и на мой галстук с агатовой булавкой, нет-нет, да и косились чьи-нибудь злые глаза. Артисты, не артисты, но на здешний люд мы и впрямь не походили, хотя к недоверчивым взглядам я начинал уже привыкать.