Чтение онлайн

–  Что, Хром, соображаешь, с кем связалась ваша шпана?

–  Фокус… - просипел он.
– Это фокус.

–  Не угадал. Хром. Не фокус.

Усилив мысленное напряжение, я чуть качнул головой, и невидимая, протянувшаяся между мной и сигаретой ниточка, обратившись в упругий луч, вмяла сигарету по самый фильтр в серые губы Хрома. Урка зашелся в кашле.

–  Кури, камрад. Разрешаю.
– Поднявшись, я вытер руки о полотенце, внимательно взглянул на Лешика.

–  Видел?

–  Класс!
– Лешик улыбался. Он тоже принял эпизод с сигаретой за обычный фокус.
– Научите, босс! Покажу парням, ахнут!

–  Будешь хорошо себя вести, научу.

–  Так ведь я завсегда…

–  Давай, Лешик, - я хлопнул его по литому плечу.
– Некогда мне болтать. Забирай этого лоха и проваливай.

–  Снова к Хасану?

–  Зачем? Отвези с ребятами в место поспокойнее и закопай.

–  Он же ещё того… - Лешик умолк, заметив мою гримасу.
– Понял, босс! Все сделаем.

–  Вот и двигай!

Душевный парень Лешик сграбастал хрипящего Хрома, рывками поволок по полу.

–  Да!
– остановил я его.
– Передай Хасану, что я доволен. Весьма и весьма.

–  Передам!

Уже перед входом в парную, где маялась с березовыми веничками и кваском в ковшике загорелая гибкая Фима, меня снова перехватили. На этот раз Ганс протягивал трубку сотовика.

–  Женушка!
– шепнул он.
– Чуток подшафе.

–  Изыди, прозорливый!
– я взял трубку, и Ганс послушно исчез.

–  Веселишься?
– голос у Лены-Елены и впрямь малость подгулял. Разумеется, вместе с хозяйкой.

–  Ты вроде как тоже. Что там у тебя в любимом бокале? «Мартини» или отечественный портвейн?

–  «Мартини», - у неё был прононс француженки, но я-то знал, что ни единого французского словечка она не знает.
– Пью вот тут в горьком одиночестве, гадаю, где ты и с кем.

–  А я тут, моя лапонька. Тружусь на поприще и на ниве, отдаю родине долг, дань и честь.

–  Насчет последнего не сомневаюсь!

–  Поосторожней на поворотах, киса! Сначала докажи, потом наезжай.

–  А тут и доказывать нечего. Дома ведешь себя, как чужой, женушкой не интересуешься. Какие ещё выводы я могут делать?

–  Может, я устаю? Не допускаешь? Может, я с ног валюсь, когда возвращаюсь домой? В две смены оно, сама знаешь, непросто вкалывать. Или ты считаешь меня двужильным?

–  А запах духов? А помада?

–  Какая ещё помада?

–  У тебя на правой брови был в прошлый вечер отпечаток. Губки с щечками ты, конечно, вытираешь, но вот бровки, видимо, забываешь причесывать.

Я поморщился. Да и что тут скажешь! Взяла, что называется, с поличным. Потому как бровки я действительно не причесываю.

–  Ну?.. Что молчишь? Совесть гложет?

–  Послушай!
– я взъярился.
– Чего тебе недостает? Квартира - три сотни квадратов, пара дач, сад, каждое лето - санатории на Средиземноморье!

–  Ты думаешь, мне этого достаточно?

–  Опять все о том же?

–  Я хочу, чтобы у нас были дети!

–  Это подле пьющей-то маменьки? Ну уж, дудки!

–  Послушай, Ящер, не смей говорить со мной подобным тоном! Не смей, слышишь! Я… я тебя официально предупреждаю: если все будет продолжаться таким же образом, я тебе изменю!

–  С кем, интересно, официальная ты моя?

–  С твоими же охранниками! Думаешь, не получится?

–  Отчего же, - я выдержал паузу, чтобы не взорваться.
– Только учти, им ведь потом плохо будет. Очень и очень плохо. Да и к тебе я тогда не притронусь, усекла?

–  Послушай меня. Ящер!..

–  Все, прием окончен. Целую, дорогая!
– я с размаху швырнул радиотелефон в мраморную стену. Брызнули какие-то деталюшки, отросток пружинной антенны весело запрыгал подле ног. Жаль, утащили восвояси Хромого. Сейчас бы я нашел, что ему сказать!

До крови прокусив губу, я сорвал с себя халат и двинул в парную. Главное - поменьше думать о том, что неприятно. Только за дверью, когда жаркий аркан Фиминых рук обвил шею, я вдруг сообразил, что жена тоже назвала меня Ящером! Не Павлом, не Павлушей, а Ящером, как все окружающие! Кажется, это случилось впервые, и я даже забыл на секунду, где нахожусь и что делаю. Испуганно пискнула Фима. Я чересчур сильно сдавил ей спину.

–  Прости, - я ослабил хватку. Открытие следовало переварить, а подобное враз не происходит.

–  Что-нибудь не так, милый?

Я растянул губы, изображая улыбку. Получилось несколько фальшиво.

–  Все путем, Фимочка! Железнодорожно-асфальтовым…

Воспоминание костью стояло поперек горла, но я шевельнул кадыком и проглотил его. Как горькую таблетку аспирина. И на пару секунд нахлынула тьма - промозглая, липкая, до жути знакомая. И хлопало в этой тьме что-то тяжелое по земле, и трепыхалось в горле проглоченное. Острые шипы, темная чешуя - что это? Хвост дракона из сновидений?.. Черт подери! Но ощущения! Какие отчетливые ощущения! Словно все это было наяву и вчера…

В тогда-то собственную жизнь я вынужден был расписывать по минутам. Настолько поджимало со всех сторон. Те исчерканные красными чернилами календарные листки до сих пор приходят в кошмарных снах.

«..12:00 собеседование с козлами-бухгалтерами, 12:30 подарки налоговым комиссарам, 13:00 цветы и торт первой фифочке мэра, парфюмерию - второй, 15:30 стрелка с казанцами…»