Чтение онлайн

–  Неужели нельзя до них дозвониться?

–  Не в этом дело. Сеня их вызванивает каждые полчаса, но на связь никто не выходит.

Я нахмурился.

–  Там, кажется, Густав все контролирует. Он-то что говорит?

–  Густава тоже не можем найти. Словно все в тартарары провалились. Ни помощников, ни компаньонов, никого.

–  Черт!.. Пошли туда кого-нибудь поголовастей. И обязательно с охраной!
– я зябко поежился.
– Это, Безмен, не маленькая неувязка! Нет! Был бы какой прокол, нас давно бы уведомили, а если люди пропали, надо разбираться по полной программе. Самым скрупулезным образом!

–  Понял, - финансист кивнул.
– Кого-нибудь пошлем. Завтра же.

–  Завтра же… - Я недовольно вздохнул.
– Сегодня надо было посылать. Брать билеты на авиа и вперед.

–  Надо было. Так ведь вон какая запарка! Бумаги по «Харбину», то-се, а тут ещё и Ганс…

–  Ладно, не начинай сызнова. Что с фильмом? Или уже забыл про него?

–  Забудешь такое… - Безмен странно покосился из меня, неловко сунулся рукой к плоской бутыли.

–  Пей, пей! Я уже сказал: разрешаю. Он снова забулькал, опустошая посудину. Не сразу оторвавшись, сипло признался:

–  Не вкурил я ничего, босс. Ровным счетом ничего. То есть пытался сопоставлять по времени, по местности, по присутствующим в кадре фигурантам да только ничего у меня не получилось.

–  Так-таки ничего?

Он жалко поморщился.

–  Не могли нас снимать! Ну, не могли - и все тут! В девяти случаях из десяти получается, что… Словом, ерунда какая-то получается. Потому как не водится в природе такой аппаратуры. Вон хоть у Августа спроси, он в этих делах - супер! И с людьми ерунда, и по времени - сплошные накладки. Очень похоже на то, что весь фильм - сплошная инсценировка с артистами и прочей требухой.

–  Это не инсценировка, я уже говорил!

–  Тогда… - Безмен истерически хохотнул.
– Тогда получается, что нас снимали покойники!

–  Что ты несешь!

–  Говорю, как есть. Один-то эпизод со мной связан, а я такие вещи отлично помню. Не было там никакой камеры! И быть не могло!.. Или взять, к примеру, ту стрелку с Тишей. Ганс мне её преотличнейше расписал - и как все было на самом деле, и что вы увидели потом на экране. Это же на пустыре происходило, за флигельком генеральским. Я это место знаю, даже планчик подробный набросал. В фас и профиль. Кроме Ганса, тебя и двоих ребят никто туда носа не показывал. А Тиша лежал на земле, когда вы уходили. В кадре все так и снято, он лежит и будто бы глядит вам в спины, понимаешь? Вы уходите, а он смотрит. Такая вот интересная закавыка.

Меня передернуло. В висках сдвоенно ударило незримыми молоточками, спину лизнул призрачный ветер. Откинувшись на спинку сиденья, я зажмурился.

Черт подери! А-ведь так оно все и было! Четверо возвращаются к машинам, один все время оглядывается. Кажется, Гошик. Он самый аккуратист, вечно боится, что забудем на месте какую-нибудь улику. И четверо неестественно высокие, - вид такой, будто действительно снимали с самой земли. Через глаза покойника.

Я стиснул кулаки. Может, и другие кадры слеплены из того же теста?.. Что нам тогда показывали-то? Машина Беса - лощеная, длинная, только что из мойки. А рядом мы. Медленно приближаемся к автомобилю. Несколько темных фигур. Секундой позже камера вновь показывает нас, но с иного ракурса. Мы уже за стеклом, и кто-то из парней Дина старательно прикладывает к плечу гранатомет, начинает целиться. Не куда-то, а прямо в камеру!.. И потом то же самое с Хромом… Вот он падает, встает, испуганно поворачивает голову, почти натыкаясь на пистолет Лешика. И снова камера меняет дислокацию. На экране толстые губы Лешика и черный подрагивающий зрачок…

Я зажмурился. Господи, что же это? Безмен-то, получается, прав, хотя и хочется его за эту правду побить. И впрямь поработал парень! Не давил тараканов по стенам, - угадал то, чего не угадали мы. Он-то тех кадров не лицезрел, а мы лицезрели. Значит, могли бы скумекать… Хотя что тут скумекаешь? Действительно всерьез предположить, что фильм скроен из последних, запечатленных покойниками минут? Да ведь это бред! Чушь голимая! Тогда и впрямь проще поверить в сотканную проказливым мастером инсценировку - пусть самую искусную, самую изощренную. Есть же сейчас цифровые формы записи. По обычному фото могут оживить на экране кого угодно. В Голливуде в последние годы этим только и занимаются. Дорого, конечно, но эффектно…

–  Вылазь, - чуть слышно шепнул я.

Безмен встрепенулся, неловко стал дергать дверную ручку. Я ухватил его за плечо.

–  Если Артур ещё в зале, огорошь его этим ребусом. Расскажи все, как есть. Пусть выдаст версию с точки зрения наркоты, дурмана - словом, чего угодно! У Августа спроси про возможность цифровой подделки. Все понял?

Безмен кивнул.

–  Вот так! И чтоб эту мистическую ахинею про покойников я больше ни от кого не слышал.

–  Будет сделано, босс!
– Безмен часто закивал.
– Где тебя искать, если что?

Я чуть подумал.

–  Либо у себя, либо у Сильвы.

Финансист наконец-то выбрался из машины, не оборачиваясь, тронулся в ночь. В зеркальце заднего обзора я пронаблюдал, как сгорбленный, нелепо размахивающий длинными руками, он шагает обратно к ресторану. Следом за ним скользил Сеня Рыжий, его нынешняя тень. Моей собственной тени уже не было. Ее отодрали от меня, отсекли небрежным взмахом чужого скальпеля. И сказать по правде, без этой тени я чувствовал себя препаршиво.

Кто-то за дверью определенно суетился, я даже слышал приглушённые голоса. Однако открыли мне только минут через пять-шесть, пришлось постоять, потоптаться, подумать. Зато успел прочесть с десяток незамысловатых шарад на стенах, сосчитать на подоконнике количество мумифицированных мух, полюбоваться на сваленные между рамами использованные двухкубиковые шприцы. Неугомонная молодежь торопилась и здесь, наскоро ширяясь в грязных подъездах, выплывая на улицы неустойчивыми, пьяными кораблями. Огни Эльма зажигались в их безумных глазках, и где-то в городском океане явственно начинал звонить траурный колокол. Юные наркоманы брали курс точнехонько на звучные удары. Через реку Лету перебирались, обгоняя самых седых пенсионеров… Щелкнул замок в двери, я повернул голову. Разумеется, это была она.

В знакомом, уже основательно потертом на локтях халате, в матерчатых простеньких тапочках, Сильва выглядела все равно замечательно. Такова особенность истинной красоты. Ее хоть в мешковину обряжай, хоть в платья от «Версаче» - все одно не испортишь. А лучший способ узнать, изменился ли человек, это зайти к нему через парочку-другую лет, чтобы увидеть в том же дверном проеме, в той же позе и том же одеянии. Что касается Сильвы, то обошлось без пугающих трансформаций. Годы прошлись по ней мягкими мазками, лишь чуточку подсушив лицо и округлив фигуру. Зато удивительным образом увеличились её чудесные агатовые глаза. Так мне, по крайней мере, показалось. И как встарь я опять подумал, что напрасно она не позирует художникам. Любителей подобной живописи нашлось бы немало. Я первый купил бы портрет Сильвы.