Чтение онлайн

Шёпот. Шёпот далёкого прибоя. Нет, менестрель не бранился — волшебный переводчик всё-таки не всесилен, не отыскал схожего определения, не сумел подставить знакомое, пусть и исковерканное слово. Заклинание? Но как?

Как-как! Она же сама парню свиток и выдала, хомячок запасливый!

Произошедшее ворвалось в разум и, поначалу перемешавшись в кашу, выстроилось затем стройными рядами событий.

…Они неслись по полю боя. Как и раньше, ведущим был менестрель, Дуня — ведомой. Парень двигался по одному ему ясной траектории: петлял между пригорками, уже не такими и плоскими и низкими, как тот, на котором они очутились волей магии; умело и, пожалуй, рефлекторно уворачивался от снарядов (кажется, среди них имелись и маленькие камни, при ударе разлетающиеся на ещё более мелкие, и стрелы с настоящими боеголовками вместо наконечников, и какие-то круглые горшки, явно с зажигательной смесью, из-за которой воздух переполнял едкий жёлтый дым); кидал обоих на землю, вдавливал в траву; поднимал; скакал бешеным зайцем из стороны в сторону. Трофейная сабля вдоволь напилась крови.

Дуня, как велено, прикрывала лицо длинными плотными рукавами менестрелевской куртки, кое-как поддерживала отбивающую бока сумку и сквозь слёзы напряжённо смотрела под ноги — только бы не споткнуться, не оступиться, не упасть, таща за собой, подставляя музыканта. Дороги странница не видела, полностью доверившись руке Тацу, обхватывающей талию во время бега или подцепляющей за подмышки для резкого подъёма. Девушка знала, что защитник сражается — в основном, обороняется, иногда атакует. Она слышала звон стали, чмокающие шлепки — клинок выдёргивали из всё ещё живой плоти. Доносились вскрики, стоны, изредка нечто, вроде боевого клича — то от противников, то от менестреля. Вот вам и кабацкая драка — мастер Лучель был о напарнике то ли слишком дурного, то ли наоборот чересчур хорошего мнения… К подопечной музыкант претензий не имел — порой отдавал чёткий приказ, когда подозревал, что напряжения его тела недостаточно и Дуне требуется подсказка, как и что делать. Из них вышла слаженная команда.

Тацу замер. Голоса. Похоже, обращаются к нему. Ну да, мужчина, определённо воин, сабелька и одежда в подозрительных пятнах — с кого ещё спрашивать? кому ещё вопросы задавать? Не девице же, глупо хлопающей глазами.

Странница наконец-то проморгалась. Воздух здесь был почище — кожу не щипало, дышалось почти легко. Звуки битвы отдалились. Впрочем, сама битва никуда не делась: менестрель вывел их обоих на полянку в рощице. Или, точнее, в круг тонких, но ветвистых, с густой красно-зелёной кроной деревьев. Наверное, парень хотел здесь спрятаться и передохнуть. К сожалению, не один он оказался таким умным.

Ближе к центру расположилась довольно-таки простенькая на вид конструкция из брёвен, шестов, тонких верёвок и кожаных ремней, вместительного, но пустого ящика и ковша на длинной ручке — то ли неказистые качели, то катапульта. Дуня склонялась ко второму варианту, однако допускала с ненулевой вероятностью и первый — в своём путешествии она и не такое повидала! Рядом стоял, судя по всему, обслуживающий персонал — трое крупных мужиков… Опять?.. Они же охрана: у одного в руках лента (наверное, праща), у двух других — самострелы. У всех на поясах такие же сабли, что и у Тацу. Лица серьёзные, хмурые. Настороженные, но страха нет ни в позах, ни во взгляде.

Который из бойцов говорил, Дуня не успела заметить. Да и толку-то? Разве что по старой памяти пискнуть «я не понимаю», но и тогда она не очень-то нуждалась в конкретном собеседнике. Потому девушка молчала. Зато менестрель заливался соловьём. Не помогло. Артист, знаток многих языков и наречий, он не сумел разъяснить ребятам, кто таков и что тут делает. Два арбалета поднялись — понятный жест, — и Дуня полетела на траву. Несмотря на вновь набежавшие из-за ушибленного локтя слёзы, странница увидела всё… или, по крайней мере, общую картину.

Более всего это походило на танец. В принципе, практически все единоборства сравнивают с танцами — и этот бой полностью оправдывал сравнение. Не хватало музыки… С другой стороны, главным действующим лицом, исполнителем был музыкант, который владел не только голосом, но и разными инструментами. Зачем толпа народа во фраках, если треугольниками звенят клинки, скрипкой стонет тетива арбалета и виолончелью гудят блоки катапульты? Литаврами ухают далёкие взрывы, флейтой переливается свит камней, фаготом басят раскаты грома. И барабанная дробь. Настоящая барабанная дробь, что принесли порывы вдруг расшалившегося ветра-буяна.

Менестрель скользил по поляне. Каждое движение в соответствии с заданным ритмом… или, быть может, именно Тацу выбрал размер и темп? Защитник кружил и прыгал, кланялся и неожиданно застывал на месте. Он плавно поводил руками и резко вскидывал ноги. И, казалось, в этом бое-танце певцу были законными партнёрами вовсе не противники, а стихии — Воздух и Земля. Ведь нельзя же передвигаться настолько неуловимо медленно, чтобы в следующий миг так явственно быстро очутиться в иной точке пространства! Или можно?.. А потом всё закончилось. И вряд ли парню понадобилось больше пяти секунд.

— Ого, — восхищённо и вместе с тем испуганно выдохнула Дуня. — Эк вы их.

Защитник не обратил внимания на полупридушенные, источающие панику восторги.

— Это надо же, — поморщился он. — Убежище решил поискать, а вывел на орудийный расчёт. Мастер клоунады, диплом только осталось получить! — Оборотился к подопечной. — Лаура, уходим по-быстрому. Ещё чего доброго их хва…

К метательной машине выскочил паренёк. Одет по форме — так же, как и безвременно почившая команда при катапульте. Какой-нибудь посыльный из штаба. Солдатик, наверное, не успел оценить представшее перед глазами, как его настигла смерть.

Дуня второй раз в жизни видела, как убивают. Вот так, не в бою, не в драке, не в потасовке и даже не случайно. Жизнь и смерть на мгновение соединили двоих. Жертву, беззащитную не умением или волей, а своим неведением. И убийцу, никем не сдерживаемого, всесильного своей нежданностью. Как и прежде — а ведь никогда не подумала бы! — девушка была на стороне того, кто нёс смерть. Путешественница между мирами всей душой верила, что Сладкоежка в праве, и искренне надеялась, что Тацу прав.

И всё-таки сейчас ей жаль жертву. Себе на беду мальчишка — абориген, кажется, был немногим старше Дуни и уж точно по возрасту не обогнал менестреля — выбрался на полянку. Музыкант, осёкшись, метательным ножом швырнул кривую саблю — и та вошла юному воину в грудь. Солдат посмотрел на клинок — безмерное удивление отразилось в округлившихся глазах… или близорукой Дуне примерещилось? — и тихо осел на землю. Он не издал ни звука.

— Вот дерьмо! — Тацу шлёпнул кулаком по ладони. — Без языка мне тут обе армии вырезать придётся, если мы хотим выжить. И почему мы не угодили на пустынный морской пляж?