Чтение онлайн

— …Зачем я вам сдалась? Какой смысл мне помогать?

— Да незачем. Ты нам просто понравилась.

— Допустим, — не стала спорить Дуня. — Я забавная. Да и если порассуждать, то мигом попадусь страже. Я им такого про вас насочиняю… Нет, — девушка виновато втянула голову в плечи, — я не угрожаю. Мне кажется, что именно так и будет, если меня испугают. А это так легко.

— Но ты правда нам понравилась, — нисколько не встревожился Уголь (он действительно имел такую кличку). — И скажи откровенно: какая тебе-то разница, куда и с кем идти? Чем заняться?

— Что? — не поняла странница.

— Ясно же как солнечный день! Ты не из этого мира. Явиться неизвестно откуда, посреди ночи, в знойный приморский город в валенках, шерстяной шали и нижней юбке да в чудесном, воздушном платье, не знать языка и порядков, увязаться за первыми встречными и вляпаться в неприятности… Конечно, и абориген с этим справится, но не такой, как ты. Ты не приспособлена к приключениям.

— Родных у тебя здесь нет, — подхватил братец. — Пристанища — тоже, как и дела. Настаивать не будем, но… У тебя есть идеи, как быть дальше?

Идей не было, кроме одной.

— А вернуть домой вы меня можете?

Они ответили не сразу. То ли подбирали слова, чтобы окончательно не расстроить, то ли опять совещались. Они утверждали (и зачем-то рассказали Дуне, хотя она и не спрашивала), что мысленное общение не является чем-то обычным даже для чародеев. Мол, у них это выходит лишь оттого, что братья уже в материнской утробе были волшебниками, где и научились разговаривать молча, а не вслух. Впрочем, тут же «эльфы» признались, что без наследственности тоже не обошлось: для расы их отца подобный симбиоз был вполне естественен у близнецов. Другой вопрос, что двойняшки и тем более тройняшки среди представителей родительского вида встречались редко и, к сожалению, часто сводили мать в могилу.

— Понимаешь ли, Лаура, — Уголь отчего-то прицепился к этому имени и ни в какую не желал называть Дуню иначе, — раз тот мир исторгнул тебя в этот без твоего согласия, ты не принадлежишь ему, пусть даже ты и сделала там первый вдох.

— Значит, не можете, — резюмировала девушка. Она не стала уточнять, что мир, «её исторгнувший», родным ей ни в коей мере не был. — И чем вы предлагаете заняться?

— Поиском, — широко улыбнулись «эльфы». И не требовалось уточнять — каким и чего. — Но сначала мы покинем город…

И они его покинули. Но каких же мучений это стоило Дуне!

Сама девушка не считала, что ей нужна маскировка — при таких-то настроениях в столице и ныне бесплатном выезде! Однако братья думали иначе. Возможно, они не ошибались.

Ищут мужчину и девушку? Хорошо, пусть будет юноша при двух мужчинах. Дуня сопротивлялась целый день… если, конечно, так можно назвать то, что она безвылазно сидела, запертая в съёмном домике братьев, пока те рыскали по городу — выведывали новости, слушали сплетни, покупали одежду и продукты в дорогу. По сути, странница не знала, а только могла поверить «эльфам» на слово, когда они рассказали о своих делах. Вернувшись, близнецы облачили девушку в тёмно-серый костюм — точь-в-точь одеяние лекарей из китайских фильмов, только и не хватало шапочки с зелёным овальным камнем. Волосы новоявленные опекуны хотели было обрезать, но смилостивились и собрали в пучок а-ля самурай. А для полноты картины подвели чёрной тушью глаза. Дуня искренне порадовалась, что добрые самаритяне не предложили полюбоваться на себя в зеркало… хотя посмотреть было интересно.

Однако самым ужасным оказалось другое: «эльфы» заставили перебинтовать грудь. Впервые девушка не обрадовалась тому, что таковая у неё имеется: всё болело, дышалось на грани обморока и это в без того душном городе. Дуня не знала, почему не только выжила, но и выдержала пытку. А после был мул.

Сами «эльфы» внешность не меняли — заплели по две косицы по вискам, словно бы это хоть сколько-нибудь отражалось на их узнаваемости. Или неузнаваемости. Да тем и ограничились. Уши они, кстати, имели не заострённые, а вполне нормальные, разве что зататуированные напрочь. Помимо, Уголь носил витую серьгу с явно дорогими камнями. Эльфами братья, если уж на то пошло, тоже не были, оказавшись наполовину людьми (по матушке), наполовину турронцами (по батюшке). Турронская кровь и наделила воров, так сказать, классической эльфийской внешностью, хотя, если родичи близнецов и жили в лесах, то явно не в тех, где растут деревья. Словоохотливые до болтливости братья при описании отчего дома почему-то в подробности не вдавались, да и не то чтобы у Дуни, измученной двухдневной поездкой верхом и стискивающим рёбра маскарадным одеянием, имелись силы слушать. Она и есть-то не могла — сегодня близнецы её заставили.

Однако еда, несмотря на голод, в девушку упорно не лезла, шевелиться было опасно — ягодицы и бёдра напоминали о себе при любом неловком движении. И ко всему прочему страдалица чувствовала себя неуютно: ей чудилось, что все в зале пялятся исключительно на неё, хотя вниманием посетителей всецело владел менестрель. Он вещал что-то о ларцах и венцах, а «Благослови, отец!» слажено подхватывал весь зал. Кроме угрюмой Дуни, оставленной турронцами в одиночестве — они о чём-то беседовали с хозяином харчевни у подсобки.

Чего же им всё-таки надо?

Услышать от них правду… Что-то подсказывало девушке: это — можно, но только если удастся поймать на лжи… но насколько близнецы окажутся честны при сочинении новых баек, выдаваемых за объяснения?

Гул вокруг нарастал. Похоже, публике финал баллады пришёлся не по вкусу. Этак и до погрома недалеко, а там уж и до вызова стражи… Стражи? Стражи! Как же она не заметила? Как забыла?! Ведь ответ был перед самым носом! Или, скорее, вопрос. Как с Вирьяном.

Тогда, при аресте, когда Уголь пытался уверить патрульных, что Лаура одновременно может зваться Лес, он упомянул тех самых эльфов, которые живут среди деревьев. Множества деревьев, как переводилось имя «сестрицы». Но переводилось, всего лишь созвучное, только для Дуни, а не для других. И заклинание, насколько разобралась девушка, не помогало, что, собственно, было видно по стражу порядка. Выходит, Уголь знал, о чём говорит. Знал язык Дуни. Хотя… нет, она не ошибается: если и воин, и сам турронец под «углём» имел в виду «уголь», то Дуня, представляясь Лес, вовсе не думала о рощах и чащах. Она-то и заметила, на что похоже её имя благодаря обмолвке «эльфа». И ещё…

Ах да…

Казалось, новая музыкальная фраза, тихо начатая менестрелем, не могла пробиться сквозь возмущение, которым кипел обеденный зал, но шум отрубило как по волшебству. Не зря Пышка говорила, что песнопевцы в чём-то маги, не зря.

Посетители радостно завопили, и Дуня всё-таки изволила посмотреть на источник восторга — исполнителя. Да так и остолбенела. Мало того что наглец даже костюмчик тюремный не удосужился сменить, так ещё зарабатывал всё тем же, на чём погорел. За несколько дней у него заметно прибавилось растительности на лице, однако борода не сбила бы с толку не то что опытного стражника, а любого мало-мальски наблюдательного человека. Если уж девушка узнала «напарника», то и другим напрягаться не придётся. С другой стороны, остановила себя Дуня, она бы ни за что не забыла парня, который так её обнимал. Наверное.