Чтение онлайн

– Мама считает, что я не должна напоминать вам о нашем родстве с Призраком. Но мне это даже нравится. По-моему, это очень пикантно: иметь родственника-преступника.

Леди Розабел не могла знать, что Саймон имел непосредственное отношение к аресту Холлибрука, однако он заметил, что она с интересом ждет его реакции на свои слова. Подобные провокации любили его сестры, но это было в детстве. Будущая графиня не должна позволять себе таких вольностей.

Однако внешне Саймон ничем не выдал своих мыслей.

– Он может казаться человеком с романтической натурой, но я советую вам не обманываться на его счет; Это опасный преступник.

Он услышал, как Клара тяжело вздохнула у него за спиной, словно собираясь вступить в спор, но так ничего и не сказала. Должно быть, решила оставить при себе очередную ядовитую реплику, подумал Саймон. Возможно, она хотела согласиться с ним, но потом решила не доставлять ему такого удовольствия.

Леди Розабел взмахнула юбками и опустилась на скамейку. Она похлопала по скамейке рядом с собой, и Саймон приблизился к ней, но не стал садиться, поскольку Клара продолжала стоять. К тому же стоя ему, было удобнее наблюдать за ней. Она стояла перед портретом и смотрела на него, словно забыв о присутствии графа и Розабел.

Леди Розабел вздохнула:

– Когда я была маленькой, я даже не знала, что у меня есть тетя Эмили и дядя Гилберт. Мне сказали об этом только прошлым летом, но мама с дедушкой наотрез отказались обсуждать со мной эту тему. С трудом удалось кое-что выудить у миссис Флеминг.

– У миссис Флеминг? – спросил Саймон.

– У нашей экономки. Она служит в нашей семье целую вечность.

Клара обернулась к ним:

– Вы хотите сказать, что она уже работала здесь, когда леди Эмили сбежала с учителем?

Леди Розабел кивнула:

– Да, это такая трагическая история. Они были безумно влюблены друг в друга, но дедушка сказал, что дядя Гилберт охотится за приданым тети Эмили, и лишил ее наследства.

– Он правильно поступил, – сухо бросил Саймон. – Холлибрук действительно охотился за приданым и к тому же рассчитывал на связи будущей жены.

Клара нахмурилась:

– Цинично думать, что он женился на ней из-за денег.

– Я всего лишь процитировал официальную версию, напечатанную в прессе. – Саймон тщательно следил за собой, упоминая только те факты, которые были опубликованы в газетах. – Холлибрук хотел присвоить только то, что считал принадлежащим себе по праву.

– Но тогда почему он не украл драгоценности из этого дома?! – воскликнула Клара. – Зачем он украл бриллиантовый браслет вашей матери? Разве она была знакома с Холлибруком? Или она тоже была его ученицей?

– Что за нелепость! Леди Эмили убежала с Холлибруком двадцать шесть лет назад. К тому времени моя мать была уже восемь лет как замужем.

– Ну вот, видите? В ваших рассуждениях нет логики.

– Все очень логично. Все эти годы он вынашивал планы мести отвергнувшему его обществу. Он просто мстил всей аристократии в целом.

– Очень слабый аргумент. У меня большие сомнения в том, что следствие было проведено по всем правилам.

Оскорбленный таким пренебрежительным отзывом о его работе, Саймон стиснул зубы, чтобы не вступить с ней в спор. Сегодня Кларой овладел дух противоречия. Она была готова спорить с ним, даже если бы он сказал, что солнце встает на востоке.

– А мне кажется, Брауни права. Мы совсем не знаем дядю Гилберта, чтобы судить о нем. – Розабел бросила на графа лукавый взгляд из-под ресниц. – Знаете что? Я ведь никогда не виделась с ним. Я подумываю навестить его в тюрьме.

У Клары округлились глаза. Она шагнула вперед, сцепив у груди руки.

– Нет! Миледи, вы не должны делать этого!

– Почему нет? Ему там, наверное, очень одиноко. Я принесла бы ему чай и пирожные. Мы должны быть милосердны к нашим ближним.

Саймон подумал, что леди Розабел слишком наивна, чтобы понимать, что такое жизнь в тюрьме.

– Ньюгейт неподходящее место для леди. Там грязно, холодно, сыро, а в камерах сидят разбойники и убийцы.

Она взметнула ресницы и уставилась на Саймона сияющими голубыми глазами.

– Но я буду в полной безопасности, если меня будет сопровождать такой сильный мужчина, как вы.

– Я решительно возражаю. Выбросьте это из головы. Я больше не хочу слышать об этом ни слова.

Розабел поджала губы.

– Ну ладно, я полагаю, вы правы. Пожалуй, не стоит давать волю любопытству.

Розабел протянула хрупкую руку, и Саймон помог ей подняться. Они прошлись по галерее, поддерживая светскую беседу. Он был доволен, что Розабел отказалась от затеи навестить дядю. Она молода и импульсивна, но он сумеет исправить все недостатки ее характера, если будет тверд и терпелив.

Его беспокоила только одна проблема. Он видел, что леди Розабел красива, но восхищался ее красотой как-то отстраненно, не испытывая волнения в крови и страстного желания затащить ее в постель.

Совсем иные чувства он испытывал к Кларе Браунли.

Клара медленно переходила от картины к картине, внимательно изучая медные таблички под золочеными рамами. Плотно облегающее ее фигуру фиалковое платье мягко обрисовывало безупречные формы. Он ощутил, как его плоть напряглась, и пожалел, что она не надела свой старый серый балахон. Интересно, зачем она так пристально рассматривает эти портреты? Хочет держаться подальше от него? Или отошла в тень из вежливости, чтобы предоставить ему возможность пообщаться с Розабел наедине?

«Вы уже доказали, что не имеете представления о чести».

«Мне нет до нее никакого дела, – угрюмо напомнил себе Саймон. – Единственное, что я к ней испытываю, это страсть. Чистое всепоглощающее желание».

По непонятной причине его притягивало в ней необычное сочетание дерзости и красоты. Она была самой незаурядной женщиной из всех, кого он когда-либо встречал, и самой неприступной. Колючая, как дикобраз. Вероятно, это его и привлекает. Ему хочется, чтобы она спрятала свои шипы и мурлыкала, как котенок.