Чтение онлайн

– Успокойся, Горка. Я много думал об этом, и пришел к выводу, что так даже лучше. Ты просто немного ускорил события. Надюха последнее время чересчур много позволяла себе: постоянно пыталась давить на меня. А я не люблю, когда на меня давят. Я сам привык давить и доминировать.

Они крепко пожали друг другу руки.

– Пойдем дальше, Горка, а то от этих мотивационных криков у меня голова разболелась.

Лепов приостановился и, взяв товарища за плечо, спросил:

– Ты такими глазами смотрел на эту озабоченную… У тебя что, после ухода Надежды никого не было?

– Настоящие джентльмены об этом умалчивают, – с каменным лицом сказал Хэпибулин. Он демонстративно задумался. – Кстати, раз ты затронул эту тему. Молодец, что напомнил! Как там у нас поживает пари о соблазнении какой-нибудь красотки?

– Борян, я совсем забыл о споре. Будь другом, дай отсрочку еще на месяц. Сейчас времени вообще нет. И к экзамену надо готовиться.

– Это твои половые трудности, братан. А отсрочку на исполнение спора ты уже получал, когда кричал про важную и неотложную научную работу. Острие мировой науки, и все такое. Заметь, я пошел тебе навстречу. Если через три дня не будет видео, то ты проиграл мне желание. Спор – это святое!

– Борян, – проникновенно начал говорить Лепов, – ты же меня Наде сразу сдашь. Я знаю твою подлую рыжую натуру. Поэтому этично будет спор вообще отменить.

– Этично! – хмыкнул Хэпибулин, отрицательно покачивая головой. – Тухлая отмазка, братан! Не катит.

Лепов только вздохнул в ответ.

– Ты справишься, я в тебя тоже верю, – шепнул Хэпибулин, несильно хлопнул товарища по плечу и пошел дальше по коридору. Позади них в коридоре никого не было, но истошные вопли все равно не затихали.

Пройдя мимо нескольких ячеек с совершенно неинтересными обитателями, молодые люди оказались у какого-то аттракциона. Кучка парней и девушек столпилась вокруг здоровенного парня, стоящего лицом почти вплотную к одной из ячеек. К его горлу изнутри между прутьев тянул руки не менее здоровый голый детина. Тупое выражение лиц обоих бугаев делало похожими их как братьев. Хэпибулин сразу начал пробиваться к эпицентру событий.

– Джонни, что ты делаешь? – с неподдельным любопытством спросил он.

– Хочу проверить, сможет ли этот негодяй меня задушить. Точнее, я совершенно уверен, что у него кишка тонка, но, как известно, практика – это мать теории.

– Джонни, какая тут может быть, к черту, теория?

– Такая! Все, не мешай мне! Мне для дела нужно, – раздраженно сказал Джонни, медленно вкладывая свою необъятную шею в руки изолированного.

– Тут все пишется, – тихо шепнул на ухо товарищу Лепов. – Он сильно подпортит себе жизнь.

– Ты же знаешь, что если Джонни что-то втемяшил себе в голову, то только топором можно вырубить. Этому дебилу для дела нужно! Мне даже стало интересно, что у него за теория.

– Джонни, конечно, дебил, но это наш дебил, а чемпионат по стронгкубу еще никто не отменял, Борян. И если мы хотим взять кубок, то надо как-то отвлечь нашего первого центрального, а то его могут не допустить к соревнованиям за неэтичное поведение.

Хэпибулин молча кивнул, на секунду задумался и не спеша подошел к удушаемому Джонни.

– Ты же вроде очень уважаешь гигиену, Джонни? – вкрадчиво спросил Хэпибулин.

Джонни что-то утвердительно промычал.

– Вот сейчас этот убийца нарушит своими ногтями целостность твоего кожного покрова и – и всё! Хана тебе! Мы же не знаем, что у этого убийцы под ногтями. Погляди на него, ну чем он тут один голый может заниматься. Тут даже туалетной бумаги нет!

Джонни начал пытаться разглядеть ногти оппонента, но по понятным причинам не преуспел. Изолированный, которого Хэпибулин назвал убийцей, тоже начал разглядывать свои ногти. Все окружающие ребята начали смотреть на руки изолированного. Несколько секунд слышалось только пыхтение противоборствующих сторон, а потом Джонни резким движением смахнул руки со своей шеи.

– Ну ты силен, – восхищенно шепнул Лепов Хэпибулину, который уже приготовился выпытывать у туповатого Джонни, для чего понадобился этот аттракцион удушения.

Лепов не спеша стал прогуливаться дальше. Навстречу ему, в сторону выхода, небольшими компаниями или поодиночке потянулась экскурсионная группа. Большинство молодых людей шли в тягостном молчании, некоторые возбужденно, чуть громче, чем требуется, обсуждали свое видение организации системы Изоляции, но совсем равнодушных не наблюдалось.

Лепов со скучающим видом продвигался вдоль стены, пропуская встречных ребят, незаметно, но крайне внимательно рассматривая обитателей ячеек. Он старался не выказывать слишком сильного интереса. Получалось плохо – актер из Гора Лепова был никудышный. Любой мало-мальски внимательный зритель быстро бы понял, что молодой человек кого-то ищет среди изолированных.

Практически в самом конце помещения Лепов резко остановился, но потом сразу взял себя в руки и пошел дальше. Но внимательный зритель неожиданно нашелся внутри ячейки:

– Гор, я тут! – во все горло закричал высокий обитатель второго блока с длинными русыми волосами и лицом, заросшим косматой бородой. – Ты куда пошел? Брат, вернись! Это я, твой брат! Давай, поговорим. Гор, твою мать, я тебя узнал, живо возвращайся.

В это время Лепов не спеша дошел до последней ячейки, развернулся и, не ускоряя шаг, пошел обратно. Проходя мимо ячейки с беспокойным узником, он повернул голову и как бы невзначай прикоснулся указательным пальцем к губам в жесте молчания. Обитатель ячейки не обратил на этот жест совершенно никакого внимания. Он в страшном возбуждении начал кричать еще громче:

– Как там родители? Сестренка сильно выросла? У тебя как дела? Что вообще в мире происходит?

Лепов пытался гримасой и жестами призвать к молчанию, но безрезультатно. Когда Гор быстрым шагом начал удаляться в сторону выхода, вслед ему посыпались мольбы о возвращении, а затем злобная ругань.

Когда Лепов выбрался из шлюза, стало видно, что посещение второго блока далось ему тяжело: исчезла его кошачья плавная походка, его пошатывало, кровь прилила к лицу, а подергивающийся глаз завершал картину плохого самочувствия.