Чтение онлайн

Возможно, ей было бы не так интересно, если бы все в доме не были бы такими скрытными. Но вообще-то, если Чудовища что-то прознают, то Чарльз Бьюмонт подвергнет себя большой опасности.

Айрис и раньше видела, как мама ссорится с отцом по этому поводу. Она жаловалась, что его хобби разгневает Совет. А следом и Чудовищ.

— Это единственное, что приносит мне радость, — так он отвечает маме. — И никто никогда ничего не узнает. Хобби перешло ко мне от отца, а ему от деда. Это у нас в роду. Меня не волнует, разрешение от проклятых Чудовищ.

— Никто и не говорит, что они не разрешат, — объясняла мама. — Не думаю, что кто — то даже знает об Пентименто. Я просто чувствую, что ты нарушаешь первый и единственный приказ Чудовищ.

— Я знаю, первый и единственный приказ, мама, — на цыпочках, Айрис тянет руку вверх, как будто она на уроке в классе. — Можно мне повторить его наизусть?

— И к чему приведет убийственный приказ Чудовищ, — закатил Чарльз глаза. — Как они смеют обучать ему детей в школе?

— Я хожу в детский сад, папа, — Айрис считает, что обязана поправить его. — А в школу пойду на следующий год.

Мать Айрис бросает на Чарльза обвиняющий взгляд, потом опускается на корточки, нежно взяв дочь за руки. — Пожалуйста, расскажи папе, что ты выучила, Айрис.

— Первый приказ, — расправив спину, Айрис убедились, что ее верхняя пуговица застегнута, затем откашлялась, прочищая голос. — Не возражай Чудовищам.

— Умница, — нежно погладив дочь по голове, мама постаралось избежать протестующего взгляда Чарльза.

— Во Вторых Штатах мы живем в достатке и наслаждаемся жизнью под управлением Чудовищ. Мы свободная нация, как никакая другая, — Айрис отдает честь матери, как солдат. — Каждый человек имеет право думать и делать то, что ему заблагорассудится, до тех пор, пока он соблюдает закон, — она поворачивается к отцу, погрозив ему указательным пальцем. — Никогда не возражай Чудовищам.

Вздохнув Чарльз взъерошил ей волосы, так как возразить ему было нечего.

— Чему они только детей учат? — Пробормотал он, спускаясь по лестнице в подвал.

— Недолго, — попросила мама папу, снова поворачиваясь к Айрис. — Поскольку ты была хорошей девочкой, я сейчас причешу тебе волосы, и заплету их так, как ты любишь.

Но во время причесывания, маме позвонили. И Айрис не сдержала любопытства и спустилась в подвал. К ее удивлению, отец оставил дверь открытой.

На цыпочках она зашла в комнату, заполненную всевозможными книгами и картинами. Интересно, почему отец все еще хранит бумажные книги, когда никто больше не использует их, потому что они доступны в цифровом формате.

Тем не менее, не было закона напрямую запрещающего владеть старыми книгами, наверное только потому, что никому они не нравились. Даже блокноты и карандаши по-прежнему продаются на аукционах, так как считаются антиквариатом. Художники использовали их главным образом в одном из направлений в художественном искусстве, но они слишком дорогие, так что такое искусство большая редкость.

Художник! — предположила, Айрис. Ее отец должно быть художник. Но почему тогда он скрывает это?

Айрис подобралась поближе, чтобы лучше различить, чем занимается отец. В очках с толстенными стеклами он склонился над картиной, которую она раньше никогда не видела. На ней была изображена женщины с необычной улыбкой. Женщина в черной вуали, с очень таинственной улыбкой, подумала Айрис, да и картина выполнена по большей части в темных и пожелтевших тонах. Отец отдирал стикер в верхнем правом углу, с подписью, «Ренессанс ". Айрис понятия не имела, что это означает.

Да сейчас это не имело значения. Что Айрис заинтересовало так это поразительная улыбка женщины. Она заметила, что если отойти и посмотреть на женщину немного под другим углом, то она улыбалась точно так же, как — будто она продолжала стоять прямо перед ней.

Рядом с Чарльзом также находилась куча различных масляных красок и кисточек, маленькая круглая лупа, и что — то напоминающее сварочную горелку, такую же она попозже спрячет в школьном шкафчике. Чарльз не рисовал, а что-то соскребал с поверхности картины. Легонько. Осторожно. Робко. И с любовью.

Представляешь, есть бесценные картины, которые и за деньги не купишь, такое выражение она услышала от отца, когда он пребывал в хорошем настроении, покуривал сигару, покачиваясь в своем любимом кресле.

Айрис подошла поближе и вытянула шею, чтобы хорошенько все разглядеть. Ее отец пролил несколько капель странной зеленой жидкости из прозрачного флакончика на картину, прежде чем что-то снова соскрести с нее. Подождал, затем подул на поверхность картины, как будто охлаждал ее. И в самом конце, воспользовался лупой, рассматривая рисунок.

Айрис увидела, как он сокрушенно вздохнул. Он не был удовлетворен полученным результатом — как бы то ни было, с картиной не произошло того на что он рассчитывал, после того как полил ее жидкостью. Он снял с себя очки и откинулся назад, вытягивая шею. После этого Айрис уже не хватило времени, чтобы убежать, и Чарльз заметил ее.

— Айрис? — поприветствовал он ее.

— Я-я извиняюсь, — она сделала шаг назад. — Я увидела, что дверь открыта.

— Тебе не следовало спускаться сюда, — скривился он, снова посмотрев на нее, обернувшись через плечо. — Почему ты пришла сюда? Где мама? — прошептал он.

Глаза Айрис удивленно расширились, когда она попробовала скопировать под тон отца.

— Она разговаривает по телефону, — прошептала она, в точности как Чарльз. На самом деле, она хотела ответить, таким тоном как он, но ей было слишком тяжело, потому что он курил, и в его легких скопилось много дряни, по крайней мере так говорила мама. Дрянь в легких делает голос грубым.

— Как ты думаешь, она скоро закончить разговаривать по телефону? — приподнял бровь Чарльз, все еще немного тревожась, что мама спуститься и закатит здесь сцену из мыльной оперы.

— Нет, — хихикнула Айрис. — Она разговаривает с тетей, так что разговор может затянуться до обеда.

— Хорошо, — кивнул Чарльз. — Тогда подойди поближе. Позволь мне показать тебе мой секрет.

— Правда? — Айрис подпрыгнула на месте.

— Тише, — Чарльз предостерегающе поднял палец. — Не повышай голос, и независимо от того, что я покажу тебе, пообещай мне, что ты никому ничего не расскажешь.

Айрис кивнула с серьезным лицом.

— Никому, — настаивал он. — Теперь иди сюда.