Поиски в темноте
Шрифт:
— Умение убивать еще не делает человека убийцей, — ответил Ратлидж. Шоу убивал врагов на войне, а это не одно и то же…
«В чем разница?» — спросил Хэмиш.
— Саймон тоже служил в армии, — продолжал Ратлидж. — Если Дэниел Шоу станет подозреваемым только из-за того, что он воевал, не следует забывать о Саймоне Уайете.
— Прекратите сейчас же! Саймон никого не убивал! И Аврора тоже… наверное! Я никогда не понимала Аврору, не знаю, зачем он вообще на ней женился! Неужели вы ничего не можете сделать? Неужели не можете выяснить, чего хочет Хильдебранд?
В дверь постучали, избавив его от ответа. Элизабет что-то произнесла еле слышно и пошла открывать.
Ратлидж со своего места увидел, как распахнулась тяжелая дверь, и заплетающийся, злой голос воскликнул:
— Я хочу з-знать, черт побери! Я хочу знать, кто ее убил!
На пороге стоял Шоу; лицо у него было белым, все тело напряглось от боли.
— Вы пьяны, вы отвратительны! Убирайтесь! — сухо сказала Элизабет, намереваясь захлопнуть дверь перед его носом. За ним была черная ночь; облака затянули остатки заката, а теперь закрывали и звезды. Где-то в саду запела брачную песню лягушка, и мотыльки летали в прямоугольнике света, который падал на лужайку. Шоу ухватился за дверь рукой, снова открыл ее и вошел. Ратлидж, быстро выйдя из гостиной, преградил ему путь.
— Идите домой, Шоу, — велел он. — Я обещал вам, что назову убийцу, как только найду его. Пока я ни в чем не уверен из-за фальстарта Хильдебранда.
— Трут сейчас хвастается в «Гербе». Они собираются произвести арест, черт вас побери! — Поверх головы Элизабет он уставился Ратлиджу в лицо. Боль в его глазах вовсе не отражала телесные раны. — Я не пьян. Я хочу знать правду!
— Подождите меня у машины, и я расскажу вам все, что мне известно, — сказал Ратлидж. — Если вы сейчас же не уйдете, мне придется арестовать вас за нарушение общественного порядка.
Шоу прикусил губу от боли и ответил:
— Я подожду здесь, на крыльце. Вряд ли я смогу дойти так далеко! — Он шагнул назад, чуть не потерял равновесие и тяжело сел на ступеньку, согнувшись чуть ли не пополам.
— Вы пьяны! — сказала Элизабет.
Ратлидж взял ее за локоть и, заведя в дом, закрыл дверь.
Обернувшись к нему, она сказала:
— Волки слетаются на добычу!
— Послушайте меня и забудьте о своих волках! Вам о чем-нибудь говорит имя Бетти Купер?
В ее глазах что-то блеснуло. Любопытство? Расчет? Ратлидж не понял, потому что из гостиной в прихожую попадало мало света.
— Если она та, о ком я думаю, она была горничной… Саймон попросил нас взять ее на службу в Лондоне. Наверное, он знал, что две молодые горничные перешли от нас к другим хозяевам.
— И он отправил ее к вам?
— Мы собирались взять ее на испытательный срок, но она так и не приехала. Не знаю, при чем здесь она! У нас нет времени!
— Когда это было?
— Почти полгода назад. Сразу после того, как Саймон вернулся из Франции и открыл дом в Чарлбери. Да какая разница? Повторяю…
— Разница есть, — возразил Ратлидж. — Если Бетти Купер не приехала к вам, куда она пошла? — И почему приняла предложение Саймона поработать у Нейпиров? Такое предложение превосходило самые смелые мечты деревенской девушки, которая мечтала переехать в Лондон. А вторая жертва погибла всего три месяца тому назад… Наверное, миссис Прескотт ошиблась. Он снова зашел в тупик.
— Откуда мне знать? В Лондон каждый день приезжают девушки, и я не могу быть в ответе за судьбу кого-то из них!
Но что, если Бетти все же уехала в Лондон, где, непонятно почему, не явилась к Нейпирам? Она провела в столице три месяца, там ей не понравилось, и она вернулась в Дорсет…
Все возможно, но неужели ее возвращение представляло для кого-то такую угрозу, что ее убили до того, как ее увидел кто-то еще? Кому могло угрожать ее возвращение? И при чем здесь Маргарет Тарлтон? Между ними нет ничего общего!
Должно быть. Не может не быть. Иначе они все ошибаются. Маргарет убил Моубрей, а убийство Бетти Купер — совершенно не связанное с ним преступление. Пока он может опираться лишь на предположение врача о том, что почерк в обоих случаях похож.
Элизабет продолжала его увещевать. Она просила его помочь Саймону, сделать что-нибудь до того, как Хильдебранд совершит серьезную ошибку.
Он положил руки ей на плечи, чтобы заставить ее замолчать, и сказал:
— Послушайте. Сейчас я должен уехать. Но завтра я вернусь раньше Хильдебранда. Устраивает вас такой ответ?
— Устраивает… — начала она, но Ратлидж уже подошел к двери и заговорил с Шоу, дав ему такое же обещание.
Шоу с трудом встал на ноги, мрачно покосился на Элизабет и неуклюже принялся спускаться с крыльца. Обернувшись через плечо, он сказал Ратлиджу:
— Сейчас я не могу с вами тягаться, но если вы к полуночи не явитесь в гостиницу, я беру дело в свои руки. Вы меня слышите?
— Слышу, — ответил Ратлидж и продолжал: — Вам помочь или вы дойдете туда сами?
— Черт побери, в вашей жалости я не нуждаюсь! Мне нужны ответы!
Ратлидж посмотрел ему вслед и подождал, пока недовольная Элизабет не закроет наконец дверь. Наверху, у окна, выходившего на дорожку, стояла Аврора и смотрела на него — он спиной чувствовал ее взгляд.
Он подошел к музейному крылу и постучал. Никто не открыл; Ратлидж толкнул дверь и вошел.
Он тщательно осмотрел все залы. И все бесполезно.
Ни в одном из них не было Саймона Уайета, хотя дверь, ведущая из музейного крыла в дом, была заперта.
Глава 25
Ратлидж стоял посреди переднего зала музея; на него со стен насмешливо смотрели маски. Тени плясали на божках с причудливыми лицами, в причудливых позах.
Хэмиш тоже как будто издевался над ним, напоминая, что Хильдебранд его опередил, что он еле тащится, что завтрашний арест он мог бы — и должен был бы — произвести сам. Только он никак не мог себя заставить.