Чтение онлайн

— Почти. Бориса Завьялова еще не видела.

— Легки вы на руку, быстро в контакты входите. Удивляюсь вашей общественной коммуникабельности. И не комплименты говорю — на самом деле так. Вон и Борис Борисович головой кивает — соглашается. Выпивать, поди, с новыми знакомыми приходится?

— Иногда приходится. Самый быстрый способ контакта.

— Самый быстрый… — покряхтел полковник. — Как ты, Борис Борисович, на это дело смотришь?

— Да как смотрю? Нормально смотрю, — улыбнулся Борис Борисович и продолжал уже серьезно: — Программа у Евгении Сергеевны, прямо говоря, — нелегкая. Помочь ей чем-либо мы не можем. Вся ее роль — сплошная импровизация. А тут уж как обстоятельства подскажут.

— С волками жить — водку пить, — уронил полковник.

— Удерживаюсь, по возможности, — сказала я.

— А как вы вообще к этой компании относитесь, интуиция эта самая ваша?

Я чуть помолчала.

— Пока без интуиции, просто к ним присматриваюсь, за разные мелочи цепляюсь. И хотя прямых улик до сих пор нет… даже могу допустить, что все они к нашей истории отношения не имеют — бывают иногда такие мысли, — но вижу, что они не настолько порядочные, чтобы их ни в чем нельзя было подозревать. Думаю, кое-кто из них способен и на насилие, а может, и на что-либо большее. Вот это и помогает мне, как вы говорите — подглядывать. Жду, может, кто из них случайно имя Зои Конюховой помянет. Или у кого-либо вешалку увижу, на болтиках. Пока только так.

— Чего я побаиваюсь, Евгения Сергеевна, — сказал полковник. — Вот вы, как говорите, к ним приглядываетесь, смотрите, как бы они к вам приглядываться не начали. После Аллаховой у вас в городе кое-какие знакомые остались, могут догадаться, какую скрипку вы играли в той партии.

— Город большой, — мало вероятности, что меня кто-то увидит. Да и район другой.

— Все верно — и город большой, и район другой, и вероятность мала вроде бы. У меня сосед пять тысяч по спортлото выиграл, всего одну карточку купил — и выиграл. А там вероятность — одна на миллион. Вот вам и случайность! У вас дело посерьезнее, случайности тут ни к чему.

— Я уже думала об этом.

— Ну-ну! — подбодрил полковник.

— Проиграла за каждого, кто и как себя ведет, если кто-либо что-то услышит про меня и начнет соображать, кто я такая, случайно ли я среди них появилась, а если не случайно, то насколько я опасна для них. Все-таки я больше о каждом из них знаю, чем они обо мне. И думаю о них уже не один день.

— Интересно, и что же надумали?

— Трудно будет им поверить, что я не тот человек, за которого себя выдаю. Ведь в компании Аллаховой самым умным, надо признать, был бухгалтер Башков. Но и он до последнего момента не был уверен, кто я и что собираюсь делать. Я сама пошла на провокацию.

— Это я знаю. Согласитесь, что с Башковым вам еще просто здорово повезло.

— Согласна, повезло. Но и потом у него полной уверенности не появилось и он за ответом ко мне домой пришел.

— Башков-то пришел. Но вы сами сказали, что он умный и понял, что к чему. Но ваши мальчики — это не те умники. Хотя могу согласиться, что подозрение, что вы сотрудник милиции, может где-то вас даже защитить, если они сообразят, что за вашей спиной все УВД, которое так просто вас в обиду не даст. Но это хорошо, если они сообразят. А если они просто перепугаются и с испугу за нож схватятся?

В словах полковника Приходько была своя логика, тут мне нечего было возразить. Я промолчала.

— Вот, вот! — сразу накинулся на меня полковник. — Знаю я вас, Евгения Сергеевна, все-таки не любите вы по сторонам посматривать.

Я, конечно, вспомнила про последнюю встречу с Шараповой, но промолчала.

— Береженого — Бог бережет! — продолжал полковник. — Это и про нас с вами сказано… Ну, что вы молчите? Борис Борисович, хоть ты с ней поговори, а то я, вижу, своими лекциями по технике безопасности Евгении Сергеевне уже до смерти надоел.

Борис Борисович кивнул мне.

— Она будет осторожней, — сказал он.

— Я буду осторожной, товарищ полковник, — повторила я.

Когда я вернулась домой, Петр Иваныч и Максим сидели на кухне и пили кофе. Вернее, кофе пил один Максим, а Петр Иваныч — свой жиденький чаек.

— Бессовестные, не могли меня подождать! А что же вы пьете пустой кофе, Максим? Вы же с работы, сто километров отмахали и, конечно, есть хотите.

— Он сказал, что не хочет, — сказал Петр Иваныч.

— Максим, в отличие от вас, воспитанный, и не хотел вас затруднять. Через десять минут будет готов омлет.

— Спасибо…

— Спасибо вы скажете потом. А я и сама есть хочу. Зато Петру Ивановичу не дадим ни кусочка.

Сделать омлет, как известно, быстро и просто, важно только как следует раскалить сковородку. Электроплита у нас работала исправно, и я сумела уложиться в обещанный срок.

Когда с омлетом было покончено, я заварила свежего кофе, Петр Иванович плеснул в чашечку, за компанию, своего жиденького чайку и опустил сухарик.

— О чем мужчины сплетничали без меня? — спросила я.

— Сплетничали? — сразу вооружился Петр Иванович. — Сплетничать — занятие женское, мужчины обмениваются информацией.

— Хорошо, — мирно согласилась я. — Давайте вашу информацию.

— Чего же вы спрашиваете? А где ваша хваленая интуиция? Догадайтесь.

— Попробую.

На кухне я заметила на подоконнике книгу и, не заглядывая в нее, по цвету переплета заключила, что это томик Куприна из домашней библиотеки Петра Ивановича. И сообразить, кому он здесь мог понадобиться, мне было уже нетрудно.

— Так мы слушаем, ясновидящая? — веселился Петр Иванович.

— Конечно, я еще не волшебница и не берусь охватить все темы вашей мужской высокомудрой беседы. Но думаю, так или иначе, разговор коснулся женщины.

— Ну, положим, — неохотно согласился Петр Иванович. — Хотя здесь не требуется какой-либо особой сообразительности. Когда разговаривают двое мужчин, естественно подумать, что разговор рано или поздно коснется женщины.

— Конечно, — согласилась я. — Особенно, когда разговаривают два таких прожженных ловеласа, как вы с Максимом. Но, так или иначе, вам потребовалось уточнить одну черту человеческого характера в женском исполнении. И тут за авторитетом Максим обратился к Куприну.