Чтение онлайн

— «Идея операции, послужившей предлогом для нападения Германии на Польшу, принадлежала Райнхарду Гейдриху, который еще в период судетского кризиса предлагал инсценировать стычки на границе с Чехословакией, но тогда до этого дело не дошло.

На этот раз его план заключался в следующем: несколько групп сотрудников СД, выступающих под видом польских солдат и ополченцев, должны изобразить ряд инцидентов на польско-немецкой границе. Перед ними были поставлены следующие задачи:

— буквально на несколько минут захватить радиостанцию в местечке Гляйвиц (Гливице) и «выступить» в прямом эфире на польском языке с несколькими антинемецкими выпадами;

— осуществить нападение на контору лесничества близ городка Пичен (севернее Кройцбурга);

— уничтожить таможенный пост в местечке Хохлинден — на участке границы между Гляйвицем и Ратибором.

При этом, естественно, должны были быть и «погибшие», как неопровержимые доказательства польского нападения — не только для немецкой пропаганды. Но и для иностранной прессы.

Вопрос о том, где взять трупы, был решен весьма просто: доставка «заготовок» для будущих трупов была возложена на концентрационные лагеря. «Консервы», как назвал их Мюллер, были доставлены в надлежащее место в необходимое время.

Захват радиостанции Гейдрих поручил штурмбаннфюреру СС Альфреду Хельмуту Науйоксу, несостоявшемуся боксеру — профессионалу, своему соратнику со времен становления СД.

В качестве других ключевых фигур в предстоящей операции Гейдрих назначил бригадефюрера СС Хайнца Йоста, оберфюрера СС Херберта Мельхорна, оберфюрера СС Отто Раша и оберфюрера СС Генриха Мюллера (полного тезки шефа гестапо).

Йост должен был обеспечить польское обмундирование, солдатские и офицерские книжки Войска Польского, карабины и патроны, состоявшие на вооружении польской армии. Все необходимое было получено по распоряжению генерала Кейтеля со специального склада вермахта.

Мельхорну надлежало руководить действиями «нападавших поляков» в районе Хохлиндена.

Рашу поручалось возглавить нападение «поляков» на Пиченское лесничество.

В задачу Мюллера входили доставка и распределение «консервов» на «поле боя».

Никто из них не имел права связываться с каким-либо немецким учреждением в указанном районе, а члены их групп не должны были иметь при себе документов, удостоверяющих принадлежность к СС, СД или свидетельствующих о германском гражданстве их обладателей.

«Польское войсковое подразделение», которое должно было напасть на радиостанцию, получило польские мундиры, карабины и по тридцать патронов к ним. Группам, которым надлежало атаковать лесничество и таможню, отводилась роль польских ополченцев, и одеты они были в основном в зеленые рубахи и штатские пиджаки и брюки различной расцветки, в качестве головных уборов использовались шляпы и кепки.

Науйокс, отобрав пять человек своих сотрудников и взяв диктора для «зажигательного радиовыступления», отбыл в Верхнюю Силезию. Разместились они в двух гостиницах Гляйвица. Сам Науйокс остановился в «Хаус Обершлезинген».

В 16 часов пополудни 31 августа в гостиничном номере Науйокса раздался телефонный звонок. Подняв трубку, он услышал всего одну фразу: «Срочно перезвоните!» Набрав берлинский номер, он попросил соединить его с адъютантом Гейдриха. Ему ответил знакомый высокий голос: «Бабушка умерла». Это был условный сигнал к выступлению.

Феномен «9.01» стартовал.

К восьми часам вечера радиостанция была захвачена «польскими войсками». После довольно продолжительных поисков был наконец обнаружен так называемый грозовой микрофон, по которому обычно делались объявления о приближении грозы или бури.

Через несколько минут тысячи людей не только в округе услышали беспорядочные выстрелы и невнятные выкрики на польском языке. Сопровождаемая выстрелами речь была зачитана. Все представление длилось чуть более четырех минут, после чего Науйокс и его люди ретировались. Перед входом в радиостанцию уже лежало несколько трупов. В их карманы были предусмотрительно вложены польские трамвайные билеты, польские сигареты и злотые.

В двух других пограничных точках все также произошло по плану. И там лежало несколько десятков трупов в польском обмундировании и в одежде ополченцев.

Заголовок передовицы «Фелькишер беобахтер» — официального органа НСДАП в выпуске от 1 сентября 1939 года гласил: «Польша перешла немецкую границу». Газета сообщала, что «чудовищное злодеяние в Гляйвице явилось сигналом для начала нападения поляков на немецкую территорию».

Гитлер в своем выступлении в Рейхстаге 1 сентября заявил, что в истекшую ночь на границе с Польшей произошли четырнадцать столкновений, в том числе — три крупных.

В тот же день министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп сообщил французскому послу, что польская армия в трех местах перешла имперскую границу» [85, с. 63–67].

Феномен «9.01» финишировал.

Дальше была война.

— 23 октября 1939 года упомянутая выше «Фелькишер беобахтер» опубликовала под огромным заголовком сообщение о том, что Черчилль потопил «Атению».

Денниц — в то время — командующий флотилией подводных лодок Германии (с 30 января 1943 года — гросс-адмирал) свидетельствовал в своих письменных показаниях на Нюрнбергском процессе (документ Д — 638, № ВБ — 220): «Я встретился с командиром подводной лодки «У-30» старшим лейтенантом Лемпом в Вильгельмштейне, когда лодка входила в порт, и он попросил разрешения поговорить со мной наедине. Я сразу заметил, что он выглядел очень огорченным. Он сразу сказал мне, что считает себя ответственным за потопление гражданского судна в районе Ла-Манша. Я приказал, чтобы этот инцидент остался в тайне» [74, с. 837].

Первый рейх. «Для правительства Августа было бы очень выгодно оставить в сознании общества ту идею, что под патронатом могущественного императора начинается новый, счастливый век. Но, к сожалению для него, со времени последних игр прошло гораздо более ста лет, и срок юбилея был пропущен. Однако Август нашел в лице юриста Атея Капитона — искусного и гибкого толкователя (интересно бы узнать, юридический факультет какого учебного заведения он оканчивал. — Б. П., Е. П.), который сумел приладить непослушную хронологию, доказать (курсив — Б. П., Е. П.), что последний юбилей был не в 146-м году, а в 126-м, и что «век» может протянуться на 110 лет» [14, с. 153].