Чтение онлайн

Лунна Лебяжья Шейка приблизилась к мужу и склонилась перед ним на колени, что было очень мудро с ее стороны, поскольку она была на целую голову выше султана, облаченного в широкие панталоны, выдающийся на животе балахон и широкие золотые сандалии. Лунна опустила голову, посмотрела на его маленькие жирные пальцы и пухлые стопы и разразилась потоком слез.

— Ах, дражайшая моя, — сказал султан, приподнимая рукой ее подбородок, так что теперь она видела его круглое лицо, увенчанное огромным тюрбаном, — не нужно слезы лить. Ты теперь в безопасности. Со своим любимым-прелюбимым муженьком. Давай-ка лучше поедем в Ксиллиоп на моем милом-премилом слонике и подберем тебе золотистого-презолотистого верблюдика, чтобы у слоника была пара.

Ее голова, которая по-прежнему покоилась в руке султана, обернулась назад, поглядела куда-то вдаль, и Лунна снова разрыдалась, захлебываясь от слез.

— Я хочу в Ксиксифар.

— Нет, нет, прелесть моя, — снисходительно заулыбался султан, — не в Ксиксифар. Надо говорить «Ксил-ли-оп».

Она обернулась к нему с горящими злобой глазами и прорычала:

— Я хочу в Ксиксифар, а не в Ксиллиоп, понятно тебе, жирная обезьяна?!

Радость султана разбилась как стекло. Он вгляделся в лицо Лунны. Что-то страшное произошло с его дорогой, милой супругой, что-то такое, отчего она перестала быть божественным созданием.

Султан поднял глаза на стоящих чуть поодаль воинов, что привели его ненаглядную вторую половину. Казалось, мужчин что-то беспокоит, особенно того, с голубыми глазами. Разве можно было доверять им свою жену! Ну конечно, одни в пустыне, с самой прекрасной женщиной в мире… Они не смогли устоять перед ее чарами. Негодяи надругались над его женой! Так вот почему она так несчастна! Не муж послужил тому причиной, нет — эти двое! Она, видимо, никак не оправится от произошедшего, бедняжка почти на грани помешательства, раз такое сказала ему, любимому мужу. Мерзавцы сейчас за все ответят!

Наглецы улыбались! Стояли и улыбались! Это уже слишком! В пять шагов султан покрыл расстояние, отделявшее его от негодяев, и с размаху ударил увитым кольцами кулаком воина с голубыми глазами, которого называли Солдатом.

— Прекрати улыбаться! — проревел он.

Солдат, виачале ошеломленный, пришел в себя через секунду и уложил бы обидчика на месте, если бы между ними не встал Голгат, которому тут же самому досталось от султана.

— Да что это такое? — воскликнул Голгат, отводя рукой очередной удар взбешенного владыки. — Поберегись, а то мой друг тебя зарежет, будь ты хоть царем мира.

Это предупреждение слегка отрезвило разгневанного супруга. Султан отступил на несколько шагов и направился к своим солдатам.

— Вы надругались над моей женой! — огласил он воздух пронзительным криком.

Солдат не на шутку удивился.

— Это Лунна так сказала?

— Нет, просто я вижу, как она опечалена.

— Это потому, что она влюблена в принца ксиксифарского, болван! — закричал Солдат. — Мы тут ни при чем.

Весь боевой пыл султана как рукой сняло, и он на глазах поник, словно воздушный шар, из которого выпустили воздух.

— Ксиксифар? Ах да, Ксиксифар. Так вот в чем дело… Вы имеете в виду принца Паладана? Этого шута?! Этого прыщавого выскочку с кудрявой головой и личиком шестилетней озорницы? Моя Лунна влюблена в него! — Глаза султана сузились. — Где она с ним познакомилась?

— Мы случайно встретили его в пустыне, — ответил Солдат. — Лунна взглянула на принца и тут же влюбилась без памяти. Он, может, и впрямь хорош собой, но я совершенно уверен, что она забудет его уже через неделю. Это просто мимолетное увлечение.

— Где Паладан?

— Примерно в миле отсюда, — ответил Голгат, — по другую сторону дюны. Только его сопровождает армия.

Закаленные в боях воины, облаченные во все черное, которые называют себя Бессмертными. Для вашего войска это слишком крепкий орешек.

Ноздри султана задрожали. Он смерил взглядом огромную возвышающуюся над оазисом дюну и отвернулся.

— Мы не заслужили благодарности? — окликнул его Солдат.

— За что? — взвизгнул в ответ султан. — За то, что не оградили мою ненаглядную от распутника? Вы от меня и гроша не получите. Отправляйся на поиски своей жены. Надеюсь, она тоже влюбится в принца ксиксифарского, и ты сам поймешь, каково это. Думаю, вы тоже не сводили с Лунны глаз, вы оба. Наверняка бедняжка умоляла вас не распускать руки. Отправляйтесь, а не то прикажу солдатам выпотрошить вас прямо у нее на глазах. Прочь!

Солдат шагнул вперед, но Голгат сказал:

— Не обращай внимания. Главное, нам известно, где твоя жена. Некоторым неведома благодарность. Мы отыграемся рано или поздно. Такие люди, как он, тоже от неприятностей не застрахованы.

Голгат с Солдатом вернулись к лагерю принца. Друзья прибыли уже к вечеру. Солнце тонуло за темно-рыжими дюнами, окрашивая воздух золотом. Паладан сидел у входа в шелковый шатер, ему прислуживала Лайана. Однако не успели путники подойти к принцу, как что-то неладное стало происходить в небе. Принц вскочил на ноги и отбежал от шатра на несколько шагов, а потом вновь поднял вверх испуганный взгляд.

— Смотри, — закричал Солдат, указывая пальцем на кружащее над головами животное, — самец крылатого льва!

Зверь кружил над головой принца. Темная грива развевалась на ветру, мех шел рябью от потоков воздуха, создаваемых его крыльями. На морде застыло выражение предельной ярости. Без всякого сомнения, бестия была исполнена ненависти к принцу. Крылатый лев сложил крылья и, подобно ястребу, камнем бросился вниз. Он спикировал прямо на принца, пытаясь схватить его когтями. Принц подался в сторону и присел. Он пронзительно кричал, призывая на помощь. Хлопая огромными крыльями, лев взмыл вверх, развернулся и вновь начал пикировать. Голгат сказал:

— Я, кажется, понял, что происходит. Это приятель той крылатой львицы, которую принц застрелил из арбалета. Зверь прилетел, чтобы отомстить.

Вся армия высыпала из шатров. Воины стояли в сгущающихся сумерках словно зачарованные и безмолвно смотрели, как крылатый лев нападает на их принца. Никто не шелохнулся, чтобы помочь своему господину. Солдаты стояли, разинув рты, кто-то показывал пальцем, но большинство не в силах были пошевелиться и только в ужасе наблюдали за разворачивающимся перед ними действом.