Поход
Шрифт:
— Какие изящные слова! — воскликнула «нимфа». — Вы такой галантный кавалер!
— Не паясничай, ведьма! — Лару уставился на свои конвульсивно сжимающиеся и разжимающиеся кулаки. — Скажи, куда ты нас везешь? Прямо в мир мертвых? К Князю Тьмы?
Он выпалил первое, что попалось ему на язык, это случайно слышанное откуда-то имя… Однако попадание оказалось метким.
Ведьма удивленно вскинула бровь и воскликнула:
— Ах, так вы уже догадались? Тем лучше, будет меньше пустых слов. Да, так, или примерно так, называют примитивные аборигены нашего хозяина.
— А как его зовете вы сами? — спросил Баст. — Повелителем плесени? Королем дождевых червей?
Южир вскочила и зашипела. Произошедшая с ней в мгновение ока перемена заставила степняков отшатнуться. Облик «лесной нимфы» истаял, как дым от угасшего костра. Сейчас на них смотрело существо, подобного которому они не видели даже в страшных снах. Горящие в полумраке неестественно большие глаза, мертвенная бледность лица, волосы, похожие на перья давно умершей птицы — все это внушало скорее не страх, а отвращение.
А вот странно удлиненные пальцы, снабженные фиолетовыми когтями вызвали весьма неприятные ассоциации с окончаниями паучьих лап. Несчастные козявки, — прошипела тварь. При этом ее челюсть двигалась вверх-вниз, словно у деревянной ярмарочной куклы, а голос лился откуда-то из вздрагивающего чрева. — Оставьте имя Магистра в покое! Не вашего это ума дело — награждать его прозвищами!
— Ага, — наконец пришел в себя Баст. — Значит, сами вы называете его магистром? Он человек, или выползень из недр земли? Направляясь в гости, всегда хочется знать, куда и зачем приедешь?
Пророк вспомнил, что однажды уже изрекал нечто подобное при встрече с «нимфой», но построить другую фразу не успел.
Лару, с омерзением глядя на колено ведьмы, согнутое вбок под совершенно неестественным углом, сказал:
— Вот она — точно не человек!
Скосив глаза на свою ногу, Южир криво усмехнулась, напрягла бедро и с хрустом вправила колено на место.
— Вы еще многого не видели в подлунном мире, — сказала она. — И, что характерно, вряд ли теперь увидите.
— А что, — поинтересовался Баст, — магистр — он людоед? Пойми правильно, я человек весьма широких взглядов, да и не хочу никоим образом обидеть твоего таинственного хозяина…
— Много было бы чести, — фыркнула ведьма, перебивая его. — Пожирать подобных тебе, двуногий слизняк!
— Хочется надеться, — сказал Баст, осторожно косясь на ведьму и аккуратно перемещая руку к рукояти кинжала, — что он хочет просто поболтать. А почему бы и нет, собственно? В лесу, а особенно под землей, не с кем перекинуться и парой слов. Ну, не болтать же с девчонкой, у которой на голове растет прошлогодняя трава, а коленка за коленку цепляется? Вот он и решил пригласить двух проходивших мимо…
Тут он хорошо отточенным движением метнул кинжал прямо из ножен, целя в широкую и плоскую грудь ведьмы.
Южир аккуратно и бережно, двумя пальцами поймала оружие, повертела его перед глазами, и положила рядом с собой, спросив прежним «ласковым» голосом:
— Вы находите, что такому, как магистр, будет интересно болтать по пустякам с двумя невеждами и хамами? Бросьте, пустое. Не следует переоценивать себя. Он просто выпьет ваш разум, а пустые тела отдаст мне и сестрам, вот и все.
Странно и страшно было слышать довольно приятный голос, доносящийся из ухмыляющейся пасти этой фурии. Но Баст и тут нашелся:
— И позволь полюбопытствовать, красотка, какую же часть моего тела ты предпочтешь оставить себе? Я правильно догадался? Ах, шалунишка! Вы в лесу росли без нормального воспитания и человеческого общения. Можно ведь обойтись и без таких зверств…
Он приподнялся и начал возиться со своим ремнем.
Последовавшей за этим бурной реакции Пророк никак не ожидал: ведьма издала гортанный вопль и быстрее стрелы метнулась к нему. Нечего было и думать уклониться — на такое он не был способен даже в годы юности и ежедневных воинских упражнений.
Миг — и прямо перед собой он увидел бледное лицо, искаженное нечеловеческой яростью.
Баст простился с жизнью и крепко зажмурил глаза, не желая, чтобы последним, что он увидит на этом свете, оказался лик белолицего демона с горящими глазами, а Лару, хоть и испуганный в не меньшей степени, все-таки нашел в себе силы хрипло рассмеяться: ведьма, что могла легко сломать мужчине позвоночник или вырвать из плеча руку, бессильно колотила его в грудь кулаками и шипела, словно кипящая в походном котелке жиденькая похлебка.
— Что, мы страшные, но мы стеснительные, да? — спросил он.
Южир, в последний раз стукнув Баста, одарила его испепеляющим взглядом и уползла на свое прежнее место.
Ошарашенный Пророк только разевал рот и моргал. По грудной клетке словно протопталось стадо жуков-носорогов, но видимых повреждений не было.
— Дама попалась с характером, — подмигнул ему Лару.
Баст согласился:
— Баба есть баба, известное дело! Хоть навешай на нее мечей и копий, как сделали в Городе пауков, хоть выверни ей ноги и сделай колченогим лесным страшилищем. Нутро не переделать!
У обоих вертелась одна и та же мысль — спровоцировать Южир на новую вспышку неконтролируемой ярости и попытаться ее зарубить. Во время ее первого рывка Лару так опешил, что не успел схватиться за саблю.
Но ведьма уже успела справиться со своими чувствами. Она сделала какое-то неуловимое движение и превратилась не в фурию или «нимфу», а в высокую и склонную к излишней худобе женщину со строгим лицом.
«Интересно, — подумал Баст, — как она это делает? Воздействует прямо на мозг, или, на самом деле, может менять обличье?»