Чтение онлайн

Я даже думал, может, они всё давно сделали, тихо, скромно и не хотят передо мной бахвалиться. И только через год та, что все время была рядом с Олей, рассказала: "После того, как вы позвонили, я обзвонила всех. Через некоторое время еще раз. И все сказали, что, конечно, помогут. И не помогли. Если бы я всех объехала, то, конечно, дали бы. Но я этого не стала делать".

А весной 2001 года, собравшись на пятидесятилетие школы, они отправились в ресторан, и один из тостов был такой: "Как хорошо, что не сбылись наши юношеские мечты".

V

Ничто прежде - ни споры о Сталине, ни отношение к Ленину и социализму, ни реакция на Афганистан - не разводило людей так, как отношение к тому, что произошло в те десять лет, которые потрясли страну.

Дабы не упрекнули меня в ретроградстве, консерватизме, идеализации прошлого, прокоммунистических взглядах, скажу сразу ясно и определенно: да, советский социализм проиграл экономическое соревнование с капиталистическим миром. Да, большинство населения развитых капиталистических стран живет гораздо лучше, чем большинство наших граждан. Думать об этом горько и стыдно. Да, частная инициатива, стремление к прибыли могут стать тем экономическим рычагом, который способен поднять экономику и жизненный уровень всего общества. Да, замечательно, что в любом магазине можно свободно купить то, что еще недавно было страшным дефицитом. Учитель литературы, я со смешанным чувством радости и горечи смотрю на свои книжные полки, где появились книги, о которых, к стыду своему, я раньше даже не слышал. И возвращаться назад я, конечно, не хочу.

И всетаки, и тем не менее, и вместе с тем...

Вот смотрю я по телевизору выступление Егора Гайдара. На дворе 1999 год, и говорит он о том, что за реформы наши заплачено тяжелой ценой - ухудшением жизни миллионов людей, но что "частная собственность и экономическая свобода стоят таких жертв". Я же, воспитанный русской литературой, убежден, что оправдывать страдания и жертвы имеет право лишь тот, кто сам страдает и жертвует. Можно как угодно относиться к Сталину, Микояну, Хрущеву, но их дети воевали в Великую Отечественную войну и погибали. А вот военный министр, который кощунственно заявил, что наши ребята в Чечне умирают с улыбкой на лице - одна из самых позорных фраз ХХ века, - своего сынаофицера убрал подальше от Чечни. Сытый человек, который оправдывает неизбежность существования голодных, для меня вне человеческой морали.

И тут же я вспомнил, как тот же Гайдар, отвечая на вопрос, думал ли он, планируя свои реформы, о миллионах, которых она ограбит, ответил: "Конечно, нет. Врач, который оперирует ребенка, не должен думать о его слезах".

Я знал учительницу литературы, у которой учился Егор Гайдар. Это была его любимая учительница, и фотографию ее он поместил в своих мемуарах. Тогда он, наверное, писал отличные сочинения о гармонии, в основу которой не может быть положена слезинка ребенка. Похоже, что сегодня "депрессивная русская литература", как определила ее Валерия Новодворская, им преодолена.

Да что Гайдар! Он для меня человек чужой, и мне с ним, как говорят, детей не крестить. Но как горько расходиться и даже рвать с людьми, тебе близкими, дорогими, которые не принимали тоталитаризма и мечтали о свободе и демократии, но, вкусив (кто меньше, а кто и побольше) новых жизненных благ, стали другими, словно их подменили.

"Вот оно, будущее нашей страны! Вырастут они, станут бизнесменами и переменят все в нашей жизни!" - восторженно умиляется мой друг, видя, как мальчишки бросаются протирать стекла проезжающих машин.

Естественно, можно думать об этом поразному. Весь вопрос в другом: почему мы, близкие по мировоззрению в течение четырех десятков лет, на пятом стали смотреть на мир поразному.

Сын расстрелянного в 1937 году, отстраненный от занятий на военной кафедре в институте как неблагонадежный, став инженером, потом заведующим лабораторией и отделом в закрытом НИИ, но живущий в маленькой двухкомнатной квартирке в "хрущобе" и получавший скромную зарплату, на гребне перестройки возносится к "степеням известным". Персональная машина, большая квартира в элитном доме, загранпоездки еще вчера невыездного, а во Францию так и с женой и не за свой счет. Презентации, приемы, фуршеты, приглашения на премьеры и вернисажи. Известный художник дарит ему свои картины. Известный писатель подписывает свои книги. У кого тут не закружится голова! И при этом полная убежденность, что он служит делу демократии.

В голосе появляются интонации, прежде невозможные. Раздраженно, в повышенном тоне: "Еще раз прошу прекратить демагогические разговоры о коррупции в Москве, если не можешь привести конкретные факты, доказательства".

Другой друг, с которым тоже вот уже больше 50 лет идем по жизни: "Ты что, хочешь, чтобы мы вернулись назад? Социализма опять хочешь? Нет уж, хватит. Так пусть учатся и лечатся те, у кого есть деньги. И не преувеличивай: от голода ведь никто не умирает, вертятся, а живут. Так что не надо драматизировать. Жулики-проходимцы - неизбежная историческая закономерность, закон первоначального накопления. Дети их выучатся в лучших вузах мира и станут вполне респектабельными".

Болезненно пережил я разрыв с одним из самых ярких педагогов страны, известным литератором, асом педагогической публицистики. Хлебнувший вдоволь бедности, хорошо знающий, что это такое, когда тебя не печатают и не издают, он на волне перестройки и наших реформ (или так называемых реформ, как считают некоторые экономисты) становится хозяином газетного концерна. И на страницах его газеты, в его статьях стали появляться такие пассажи, что я не мог не ответить публично, хотя хорошо понимал, что для меня напрочь будет закрыт путь на страницы газет, в которых я до того печатался. (Подобная история повторилась еще раз, когда я резко отозвался о книге, написанной одним из руководящих чиновников Минобразования. Меня перестал печатать методический журнал, курируемый министерством.) Приведу несколько примеров из упомянутых пассажей.

Вот, скажем, "Проповедь о косой зависти": "Особенно опасна зависть к чужому богатству. Сейчас у нас в стране появились богатые люди, ну и пусть себе живут, как хотят, нам-то какое дело? Но зависть говорит: почему он ездит в машине, а у меня ничего нет? Чтобы оправдать дурное чувство, люди объявляют всех богатых чуть ли не ворами. Один завистник, другой, третий, и вот уже в стране становится неспокойно. Если при вас ругают богатых - никогда не поддерживайте эти разговоры, не поддавайтесь, бойтесь косой зависти".

Но когда мы говорим о наших миллиардерах и миллионерах, разве зависть определяет наши горькие мысли? Да не завидую я тому ученику нашей школы, который стал владельцем "Сибнефти", членом "семьи" и губернатором Чукотки. Но о стране, ее судьбе, невиданных даже в Европе и Америке социальных контрастах и о диком расслоении мы же не можем не думать!

Или "Проповедь о роскоши": "Поговорим сегодня о роскоши. Она окружает нас со всех сторон. По телевизору редко увидишь фильм из жизни бедных - чаще всего мы погружаемся с героями фильмов в богатую и роскошную жизнь... Да что в кино... В больших городах появились роскошные магазины с такими витринами, что не оторвешься. Выедешь за город, а там роскошные двухэтажные особняки причудливой архитектуры. Кто живет в этих особняках, ездит в этих лимузинах, носит бриллианты? Почему не я? Почему мне все это недоступно? Вы никогда так не думали? Ни разу? Скорее всего нет, и это хорошо... Хотя есть и такие люди: когда они видят что-нибудь хорошее, у них сразу же появляется мысль: "Вот бы и мне!". И так все время... И постепенно своя, обыкновенная, не то что без роскоши, а просто бедная жизнь становится отвратительной. Они не любят самих себя... тоска, тоска гложет им сердце".