Чтение онлайн

КК обратила внимание на гигантскую змею, дракона в верхней части карты.

— Только не говори мне, что это и есть то самое место.

— Нет, — сказал Майкл, ухмыльнувшись. — Это терра инкогнита, неизвестная земля. Некоторые картографы любили изображать на своих картах неисследованные районы, а на них — всяких мифических животных.

Кэтрин улыбнулась, уселась на стол и принялась снова разглядывать карту. Наконец она обратила внимание на Гималаи, точнее, на один из пиков. Вокруг него значилась пространная надпись на турецком и рисунки, изображающие золото, серебро, драгоценности, книги и зерно.

— Так вот что всех интересует, — тихо сказала КК, проводя пальцем по прорисованной дороге, ведущей от Бенгальского залива, вверх по рекам Падма и Джамна, потом сухопутным путем в Дарджилинг в Индии, а оттуда к пикам Гималаев. — И что, по-твоему, здесь?

— Не знаю и не хочу знать.

— Даже ни капельки любопытства у тебя нет? — шутливо спросила девушка.

— Если это пугает Симона, то пугает и меня. — Сент-Пьер скатал карту и вложил ее в чехол. — Я должен отдать ему это.

— Поеду с тобой. Но сначала я должна поговорить с Синди. — КК понюхала у себя под мышками, вопросительно выгнула брови и сказала: — И, наверное, приму по-быстрому душ.

— Я думаю, все тебе за это будут благодарны, — пошутил Майкл. — И потом, мы же не хотим, чтобы ты заразила кого-нибудь в больнице. Может, я тоже приму душ. Симон все равно еще не пришел в себя.

Он собрал бумаги, взял телефон и чехол с посохом. Кэтрин улыбнулась и взяла чехол с картой.

— Ты не возражаешь, если я еще на нее посмотрю?

— Конечно, — сказал Майкл, накидывая ремень чехла с посохом себе на плечо. — Только будь добра: не выпускай ее из поля зрения.

КК подошла к нему, замерла на мгновение, заглядевшись в его глаза, потом протянула руку и провела пальцами по его волосам, притянула к себе, поцеловала. Поцелуй был долгий, чувственный; время, казалось, остановилось. Все их дела последних дней, все опасности и страхи забылись на эти мгновения. Они прижимались друг к другу, ласкали друг друга, загораясь страстью.

— Я не думаю…

— Потом, — женщина выгнула голову в сторону лестницы наверху, где находилась спальня Синди.

— Отлично, я люблю холодный душ, — сказал Майкл, повернулся и вышел из номера.

Синди, завернутая в большое белое одеяло, открыла дверь ванной, провела щеткой по своим мокрым каштановым волосам, направляясь в спальню.

— Ты в порядке?

Синди подпрыгнула от удивления, увидев сидящую на кровати КК.

Сестры уставились друг на друга так, словно виделись в первый раз, потом Синди повернулась к зеркалу и принялась расчесывать волосы так, будто Кэтрин здесь и не было.

— Прости меня, — тихо сказала КК.

Синди повернулась к шкафу, вытащила коричневое платье от Шанель в пластиковом мешке из химчистки, повесила его на дверь.

— Я и представить себе не могла, что такое случится.

Младшая, продолжая не обращать внимания на сестру, вытащила платье из мешка, который выкинула в мусорную корзину.

— Я думала, что умру, — наконец шепотом проговорила она дрожащим голосом. Повернулась, слезы гнева стояли у нее в глазах, щетка дрожала в трясущейся руке. — Я перепугалась до смерти, но не из-за похищения. Ты знаешь, что больнее всего? То, что тот человек, которому я бесконечно доверяла, всю жизнь обманывал меня. Если бы ты была со мной честной, этого никогда бы не случилось. И ради бога, — Синди затрясло от отвращения, — ведь ты уголовница. Ты стала тем, чего так боялась наша мама. Ты — как наш отец.

Она замолчала. Снова повернулась к зеркалу, схватила платье, пытаясь успокоиться.

КК оглядела комнату, чувствуя себя неловко; она подыскивала слова, и тут до нее стало доходить.

— А где твои вещи?

— Я уже отправила их в аэропорт. У меня вечером самолет в Лондон. Я больше не хочу видеть этот город. — Синди сняла платье с вешалки, надела через голову, разгладила. — Я, наверное, потеряю работу.

— Не потеряешь, — сказала успокоительным тоном старшая сестра.

— Хочешь сказать, они поймут?

— Тебя же похитили.

— Ты когда-нибудь даешь себе труд задуматься? Я не могу им сказать, что меня похитили. Ты хоть представляешь, как глупо это звучит? Это хуже, чем сказать учителю: «Собака съела мою домашнюю работу». Ты хоть позвонила в полицию, сообщила о пропаже человека? Нет. Наверное, боялась, что тебя арестуют. Видишь — никаких следов моего похищения нет. А как мне рассказать им о моем освобождении? — Синди развела руки в насмешливо-издевательском жесте. — «Сестра и ее бойфренд украли древнюю карту и освободили меня из подвала, где меня держал какой-то псих». Нет, я думаю, отдел кадров это не примет.

Кэтрин сидела и слушала сестру, понимая, что та права.

— Если мои боссы узнают, что сестра у меня — вор, то каковы, по-твоему, будут мои шансы сохранить работу? Нет, мне уж лучше будет сочинить какую-нибудь ложь. Что посоветуешь? — холодно спросила Синди. — Честность, сестренка, — вот что они ценят. Во время собеседования спросили, кем я больше всего восхищаюсь, с кого беру пример, кто больше всего повлиял на меня в жизни. И знаешь, что я им ответила? — Она разочарованно покачала головой. — На все эти вопросы ответила: моя сестра.

Девушка взяла щетку и в последний раз провела ею по волосам, а потом подобрала их большим черным зажимом для волос.

— Не знаю, что тебе сказать, — прошептала старшая, сдаваясь.

— А что ты знаешь о работе? О настоящей работе? — Синди помолчала. — Законной работе?

Кэтрин чувствовала, что они постепенно меняются ролями. Она всегда была старшей, она отвечала за все, задавала тон, объясняла, что плохо и что хорошо, говорила Синди, что та должна делать, подавала пример. Но теперь, когда та стояла над ней, ее слова, словно кинжалы, впивались в сердце; старшая сестра чувствовала себя как ребенок, который не оправдал ожидания, опозорил семью.