Чтение онлайн

– Ну, давай, - выдохнул Локки.
– Ты ей по душе пришелся. Гладь.

– Я... А не укусит?
– Таффо медленно поднес к Урме ладонь.
– Элоиз! Не укусит она меня?

– Урма, ты его не укусишь?

"Не знаю..." - услышали сразу все.
– "Если хорошо погладит, не укушу..."

Элоиз ужасно захотелось всыпать как следует противной девчонке, и Урма это сразу почувствовала, ответив одной только мамочке:

"Конечно, не укушу..."

– Погладь, - разрешила девушка лесному человеку.
– Только очень мягко.

– Конечно!
– Таффо провел рукой над Урмой, почти не коснувшись спинки.
– Тебе так нравится?

"Нравится. Таффо хороший." - малышка проворно соскочила с лесного человека и медленно двинулась вдоль стоя людей, отводящих глаза.

– Ну иди теперь ко мне, - сама вызвалась Тина.
– Все равно нам на тот берег уже не вернуться...

Урма не возражала, и забралась в предложенную ладонь. Женщина покачала ее, потом осторожно дотронулась пальцем. Урма схватила палец, но Тина не отдернула руку, и восьмилапик выпустил ее сам. Тогда степнячка погладила малышку сперва по спинке, потом по мягкому брюшку.

– А глаз-то сколько, - вздохнула она.
– От тебя не спрячешься.

"Прятаться буду я. Пойдем играть?"

– Что ты... Мне тебя никогда не найти в траве.

"Я буду подсказывать. Пойдем?"

– Ну... Даже не знаю, - Тина вопросительно посмотрела на Элоиз.

– Что бы ты сказала ребенку, Тина?

– Ребенку?.. Что ж, тогда пойдем, поиграем, Урма. А друзья твои с нами не пойдут?

Глуви стрелой вылетела из-за пазухи Эля, немного погодя, извинившись перед мамочкий, за ней последовал Анза. Тина рассмеялась и понесла Урму в сторону от людей. Через некоторое время к Элю подошел Дорни. Выглядел он по-обыкновению туповато.

– Знаешь, что я хочу тебе сказать? Тина не смеялась с тех самых пор, как вы ушли. Это я точно знаю, я следил. И еще, слушай, а мне можно?

– Что?

– Можно мне тоже с ними поиграть? И Таффо вот хотел, и Локки тоже, и еще некоторые. Нам - можно?

– А ты спроси у паучат, - усмехнулся охотник.

– Понятно... Ну, я тогда завтра спрошу.

1

Растянувшись в длинный караван, отряд шаг за шагом приближался к цели. Теперь степняки поняли, что значит "ходить по неровному месту", с трудом передвигая непривычные к подъему ноги. Долговязым лесным людям пришлось еще хуже, они успели порядком измотаться во время длинных переходов по Степи.

– А вот Питти бегал как паук-верблюд, - поддразнил Эль людей-оленей.
– Даже не потел.

– Шаман?
– переспросил его Таффо.
– Так он с детства такой. Тина вот говорит, что у него ноги всю жизнь растут, ему их постоянно стирать нужно. Наверное, так и есть... Я думал, в горах проще будет, чем в Степи, все же не открытое место, а тут все вверх да вверх...

– Между вот этими горами нужно пройти, - с видом знатока сообщил охотник и почесал боюшко Гилви.
– Там холодно будет, а потом опять вниз, в тепло. А дальше уже красивые долины, цветы, кролики бегают. Правда, потом нужно спускаться под землю и плыть по реке, а потом снова подниматься наверх, там так холодно, что даже есть снег... Снег - это замерзшая вода, белая совсем от холода.

– Про снег он говорил...
– растерялся человек-олень.
– А про подземные реки - ничего...

– Ты говоришь ему о нашей дороге, - поправила степняка Элоиз.
– Но Питти нашел другой проход, он ведь не мог в одиночку пробраться через Подземелье, вверх по реке. Тогда шаман полез в горы и нашел трудный, но безопасный путь, безо всяких карликов. Теперь мы доберемся без осложнений... Может быть. Нужно идти правее, между другими горами, там тоже снежный перевал. А на перевале есть какая-то тропинка вбок, так он вам говорил, Таффо?

– Ну да, - кивнул тот.
– Левее камня, похожего на голову кабана. Только смотреть нужно, когда встанешь прямо напротив.

– Кабан?.. Не знаю такого насекомого, - вздохнул Эль.
– Или это и не насекомое вовсе? У вас в лесах, наверное, все как встарь? Я слышал от Питти про всяких древних зверей.

– Да уж, зверья хватает, - ухмыльнулся Таффо.
– Кабаны, правда, остались только на картинках, этих хищников перевели. Зато олени есть, самые настоящие, но на наших землях их почти не сохранилось. Белки до сих пор опасны, хотя их гнезда в дуплах разоряют осы и стрекозы, трудно им... Зайцам только хорошо, потому что жрут все подряд. Окружат стаей - никакому скорпиону не поздоровится. А мясо у них вообще просто изумительное, особенно если в золе запечь.

– Побывать бы... А рыба? Рыба у вас в реках водится?

– Рыбы полным полно, ее детишки ловят. В лесах вообще никто не голодает... Если бы не насекомые, ни за что бы из Леса не ушел.

Эль нахмурился. Ему не очень-то понравилось, что рыбу ловят дети. Конечно, дети у людей-оленей ростом наверное со взрослого степняка, но все равно слышать это обидно. По-крайней мере, в лесных реках наверняка не живут такие твари, как это чудовище с клешнями. Глуви перебежала охотнику на левое плечо и защекотала ухо: сигнал, что малышка проголодалась. Ну и аппетит! Эль снял паука двумя руками и внимательно рассмотрел.

– Да ты скоро с мою голову будешь! Подождала бы расти, пока не доберемся, а? Тяжело тебя нести становится...

"А ты корми меня чаще, я вырасту большая и сама понесу тебя!"

– Хитрая!
– уважительно покачал головой степняк.
– Ну хорошо, зови остальных...

Паучата никак не соглашались есть реже шести раз в день, поэтому время от времени воспитатели отставали от отряда. Впрочем, к ним в компанию постоянно напрашивались еще два-три человека, как правило среди них присутствовали Таффо и Тина. Элоиз не переставала удивляться: как же быстро могут люди переходить от ненависти к любви! Для этого как-будто нужно только перешагнуть через какой-то барьер... А потом, скорее всего, они так же легко вернутся. Барьер можно перешагнуть, но не сломать.

– А если ты просто будешь кусать?
– тем временем спросила Тина у Урмы, глядя как та впрыскивает пищеварительный фермент в кусок лежащего перед ней мяса.
– Вон у тебя зубки-то какие! Прожуешь как следует, и проглотишь.

"Не смогу проглотить, пока жидким не станет. И у меня же нет рта как у тебя! Где же я буду жевать?"

– Ну ладно, кушай как умеешь, - вздохнула степнячка.
– А вот скажи, зелень ты не пробовала? Или клубни какие-нибудь?

"Вырасту большая, и попробую," - терпеливо отвечала Урма, которой ее способ общения совершенно не мешал поглощать еду.
– "А сейчас боюсь. Мне нельзя болеть."