Чтение онлайн

Он ответил:

— Уверен. Я… я вытяну еще карту.

Он помедлил, ожидая, что она не позволит. Но она просто выжидала. Адам развернул колоду веером и касался рукой каждой карты. Он взял ту, которая на ощупь показалась теплее остальных.

Перевернув карту, он положил её рядом с девяткой мечей.

Облаченная в мантию фигура стояла перед монетой, кубком, мечом и жезлом — все символы всех мастей карт Таро. Над головой плавал символ бесконечности; одна рука была поднята, демонстрируя власть. "Да", — подумал Адам. Понимание кольнуло его, а потом ускользнуло.

Он прочел слово в нижней части карты.

Маг.

Персефона очень протяжно выдохнула и начала смеяться. Это был смех облегчения, который звучал так, будто она совершила пробежку.

— Адам, — сказала она, — доедай свой пирог.

Блу действительно порезалась. После того, как Адам ушел в гадальную, она в качестве эксперимента открыла складной нож, и тот любезно ее атаковал. На самом деле, это была всего лишь царапина. Которая едва ли оправдывала наклеенный лейкопластырь.

Она не чувствовала себя как Блу Сарджент-супергерой или Блу Сарджент-сорвиголова, или крутая Блу Сарджент.

Может, ей не стоило говорить правду.

Даже, несмотря на то, что прошли часы с их ссоры, ее сердце все еще было не на месте. Будто оно не прикреплялось ни к чему, и каждый раз, когда оно билось, оно ходило ходуном по грудной клетке. Она все время проигрывала в памяти их слова. Ей не стоило выходить из себя, ей следовало все сказать ему в самом начале, ей надо было…

Что угодно, только теперь уже все произошло.

«Почему я не могу влюбиться в него?»

Сейчас он спал, раскинувшись поперек дивана, губы естественным образом приоткрылись. Персефона проинформировала Блу, что ожидала от него шестнадцати или семнадцати часового сна после ритуала, и что он может испытывать легкую тошноту или рвоту после пробуждения. Мора, Персефона и Кайла сидели за кухонным столом, склонив головы друг к другу и споря. Время от времени до Блу долетали обрывки разговора: «Нужно сделать это скорее» и «Но ему нужно принять это!»

Она снова посмотрела на него. Он был симпатичным, она ему нравилась, и, если бы она не рассказала ему правду, она могла бы с ним встречаться, как нормальная девчонка, и даже целовать его, не заботясь, что убьет.

Блу стояла у парадной двери, прислонив голову к стене.

Но она так не хотела. Она хотела большего.

Может, и нет ничего иного!

Возможно, она вышла бы на прогулку, только она и розовый складной нож. Они были хорошей парой. Оба неспособны быть открытыми, не ранив при этом кого-нибудь. Она не знала, куда ей пойти.

Она прокралась в гадальную так тихо, чтобы не разбудить Адама или не оповестить Орлу. Подняв трубку, она прислушалась, чтобы убедиться, что никто не делится экстрасенсорным опытом на другом конце. Длинный гудок.

Она позвонила Гэнси.

— Блу? — спросил он.

Просто его голос. Ее сердце само себя сковало. Не полностью, но достаточно, чтобы перестать так сильно дрожать. Она закрыла глаза.

— Забери меня где-нибудь?

Они взяли новоиспеченную Свинью, которая действительно казалась идентичной предыдущей, вплоть до запаха бензина и кашля двигателя при старте. Пассажирское сидение было тем же сломанным виниловым ковшом, как и раньше. А фары на дороге были такими же параллельными лучами слабого золотистого света.

Но Гэнси был другим. Он был одет в обычные широкие штаны, глупые ботинки, белую футболку без воротника и в свои очки на проволочной оправе. Это был ее любимый Гэнси, Гэнси-ученый, без намека Аглионбая в нем. Было что-то ужасное в том, как такой Гэнси заставлял её себя чувствовать.

Когда она залезла внутрь, он спросил:

— Что случилось, Джейн?

— Мы с Адамом поругались, — сказала она. — Я рассказала ему. Не хочу говорить об этом.

Он включил передачу.

— Ты вообще хочешь разговаривать?

— Только если не про него.

— Знаешь, куда хочешь поехать?

— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Так что он вывез их из города и рассказал ей про Ронана и Кавински. Когда он закончил, он продолжал ехать в горы по все более узким дорогам и поведал ей о вечеринке, книжном клубе и сэндвичах с натуральными огурцами.

Двигатель Камаро рычал, отдаваясь эхом от крутого обрыва около дороги. Фары освещали дорогу только до следующего поворота. Блу подтянула к себе ноги и обняла их. Положив щеку на колени, она наблюдала за Гэнси, переключающим передачи и смотрящим то в зеркало заднего вида, то на нее.

Он рассказал ей о голубях, и он рассказал ей о Хелен. Он рассказывал ей обо всем, за исключением Адама. Это было похоже на описание окружности без произнесения самого слова.

— Ладно, — наконец, объявила она. — Теперь ты можешь говорить про него.

В машине возникла тишина… ну, стало меньше звуков. Двигатель ревел, и вялый кондиционер прерывисто дышал на них обоих.

— Ох, Джейн, — внезапно сказал он. — Если бы ты была там, когда мы получили звонок с сообщением, что он идет по магистрали, ты бы… — Он замолчал прежде, чем она узнала, что же она бы сделала. А затем так же внезапно он взял себя в руки. — Ха! Адам разговаривает с деревьями, Ноа проявляется, несмотря на то, что убит, а Ронан разбивает, а затем снова делает мне автомобиль. Что нового у тебя? Верю, что нечто ужасное.

— Ты меня знаешь, — сказала Блу. — Всегда благоразумная.

— Как и я, — торжественно согласился Гэнси, и она радостно засмеялась. — Создание из простых радостей.

Блу коснулась кнопки радио, но не нажала ее. Она уронила пальцы.

— Я ужасно себя чувствую из-за того, что ему сказала.

Гэнси вел Свинью по еще более узкой дороге. Возможно, это была чья-то дорога. В этих горах трудно было такое сказать, особенно после наступления темноты. Насекомые в близко прижатых деревьях выводили трели даже громче, чем двигатель.