Чтение онлайн

А потом бутылка приземлилась в водительское окно Митсубиши. Как будто не было никакой жидкости, только огонь. Пламя хлынуло на сидение, словно живое существо. Одобрительные возгласы раздались со всей территории ярмарки. Тусовщики потянулись к машине, как мотыльки на лампу.

Ронан задержал дыхание.

Кавински, звонко и маниакально смеясь, бросил другую бомбу в окно. Прокопенко кинул еще одну. Теперь огонь распространился на весь интерьер, и запах стал токсичным.

Часть Ронана не могла в действительности поверить, что Митсубиши больше нет. Но тут другие стали добавлять их сигареты и напитки в костер, внезапно прекратилась музыка, потому что магнитола расплавилась. Казалось, автомобиль окончательно и бесповоротно умер, когда расплавилось стерео.

— Сков! — заорал Кавински. — Музыку!

Магнитола другого автомобиля зашумела, подхватывая на том же месте, но котором закончила Митсубиши.

Кавински повернулся к Ронану с хитрой усмешкой.

— Ты в этом году придешь на Четвертое Июля [32] ?

Ронан обменялся взглядами с Гэнси, но второй смотрел на многочисленные силуэты. Его глаза сузились.

— Может быть, — ответил он.

— Это почти как кайфовая вечеринка, — заметил Кавински. — Ты хочешь увидеть, как что-нибудь взорвется, принеси что-нибудь, что взорвется.

Это был вызов. Вызов, который можно было удовлетворить, может быть, смотавшись через границу или поискав в интернете план умной смеси для взрыва.

«Но, — думал Ронан с тем же трепетом, который ощутил прежде, — также можно ввязаться в это при помощи сна».

Он был хорош в опасностях. И во сне, и наяву.

— Может быть, — ответил он. Гэнси направлялся к БМВ. — Я поставлу свечку за твою машину.

— Ты не уходишь? Грубо.

Если Гэнси уходил, Ронан тоже уходил. Он остановился достаточно надолго, чтобы щелкнуть еще одним фальшивым удостоверением личности по обнаженной груди Кавински.

— Держись подальше от нашего дома.

Улыбка Кавински была широкой и искривленной.

— Я всего лишь прихожу туда, куда меня приглашают, чувак.

— Линч, — позвал Гэнси. — Мы уходим.

— Правильно, — произнес Кавински вслед Ронану. — Позови свою собачку!

Он сказал это так, будто и Ронан, и Гэнси должны были обидеться.

Но Ронан не чувствовал ничего, кроме горящей пустой пещеры в груди. Он уселся на водительское сидение, когда Гэнси захлопнул пассажирскую дверь.

Телефон Ронана завибрировал в кармашке двери. Он взглянул на экран: сообщение от Кавински.

«Увидимся на улицах».

Отправив мобильник назад в дверь, Ронан позволил двигателю сильно увеличить обороты. Он дал задний ход и драматически развернулся в грязи. Гэнси одобрительно хмыкнул.

— Кавински, — сказал Гэнси с легким смехом в голосе, но все еще презрительно. — Он думает, ему принадлежит это место. Он думает, жизнь — музыкальный клип.

Он схватился за дверь, поскольку Ронан позволил БМВ вести. Машина скакала радостно и безрассудно несколько миль по направлению к дому, спидометр задавал темп стуку их сердец.

Ронан произнес:

— Ты не видишь призыв?

Закрыв глаза, Гэнси откинул голову на сидение, задрав подбородок, шея светилась зеленым от приборной панели. Все еще присутствовала небезопасная улыбка на его губах — в ней была пытка возможностью — и он сказал:

— Никогда не было момента, когда могли быть только ты и я. Знаешь разницу между нами и Кавински? Мы имеем значение.

Именно тогда, в тот момент, мысль о Гэнси, уезжающем в округ Колумбия без него, была невыносимой. Они так долго были двухголовым созданием. Ронаногэнси. Хотя он не мог этого сказать. Была тысяча причин, почему он не мог этого сказать.

— Пока меня не будет, — после молчания добавил Гэнси, — пригрезь мне мир. Что-нибудь новое на каждую ночь.

— Вечер добрый, король мечей.

— И вам добрый вечер, благородный клинок. Гадали, пока я не появился? Расскажите, как все будет? — попросил Серый Человек, ведя Мору к Безобразию Цвета Шампанского. Перед тем, как прийти, он принял душ, однако не сбрил свою седину (служившую ему товарным знаком) с подбородка, и выглядел он хорошо, хотя Мора и не указала на это.

— Убили кого-нибудь перед тем, как заехать за мной?

Мора надела рваные джинсы (свой товарный знак), наименее рваную пару, и хлопковую рубаху с открытыми плечами, которые демонстрировали, насколько хорошо ладили между собой её ключицы и шея. Она выглядела хорошо, хотя Серый Человек и не указал на это.

Но они оба знали, что другой все заметил.

— Разумеется, нет. Не думаю, что я и приблизительно убил столько людей, сколько вам кажется, — сказал он, открывая для неё пассажирскую дверь. — Знаете, а это впервые, когда я вижу вас обутой. О, так… что происходит?

Мора глянула себе через плечо в том направлении, в котором он указывал. Позади арендованного Серым Человеком автомобиля только что остановился маленький потрепанный форд.

— О, это Кайла. Она проводит нас до ресторана, чтобы убедиться, что вы, в самом деле, меня туда везете, а не закапаете в лесу.

На что Серый Человек сказал:

— Какая нелепость. Я никогда никого не закапывал.

Кайла скупо махнула в его направлении. Её пальцы вцепились в руль.

— Вы ей нравитесь, — отметила Мора. — Вы должны быть рады. Хорошо иметь такого друга.

Усталый форд последовал за ними до ресторана и ждал на тротуаре, пока Серый Человек и Мора сидели за столиком под жимолостью и трельяжной сеткой, покрытой рождественскими гирляндами. Вентиляторы, установленные по углам, держали влажный вечер в страхе.

Мора сообщила:

— Я собираюсь сделать заказ за вас.

Она ожидала, что он примется возражать, но он всего лишь сказал:

— У меня аллергия на клубнику.

— Как у шести процентов населения, — подметила она.