Похищенный
Шрифт:
– Вы тоже умрете, если... он послал их. Рикка послал их... позвоните по номеру... в моем бума...
– Где?
Папа... папа... папа...
– Бумажник. В моем бума... позвоните Нитти...
Я увидел лицо своего отца. Потом лицо своей матери. И впал в забытье.
Глава 41
Я очнулся.
Во рту я чувствовал вкус горечи, какой бывает после долгого сна. Вероятно, от лекарств.
Я лежал на спине на кровати. На больничной кровати. Я был очень слаб.
– Вы проснулись, – сказала женщина. – Хорошо. Сейчас я вас приподниму.
Раздался скрип, и мое тело медленно приняло сидячее положение. В палате я был один. Возле моей кровати стоял прибор для внутривенных вливаний, из вены на руке торчала прикрепленная липким пластырем игла. Я чувствовал или ощущал повязку на своем боку. За окном был день.
– Где?..
У медсестры, привлекательной брюнетки, губы были накрашены очень яркой, как у продавщиц сигарет, помадой, но нос у нее был слишком большим. Итальянка.
Она улыбнулась мне ласковой и приятной улыбкой.
– Вы в больнице «Джефферсон Парк», – сказала она.
– Как... как я сюда попал?
– Кажется, вас привезли на частной машине скорой помощи, – она проверила мой пульс и откинула волосы с моего лба. Потом осторожно приподняла мои простыни; я грешным делом подумал, что она решила удовлетворить меня особым образом, но она лишь проверяла мою повязку. Я облегченно вздохнул и снова впал в спасительное забытье.
Когда я проснулся, возле моей кровати, терпеливо сложив руки на коленях, сидел маленький смуглый мужчина с зачесанными назад, седеющими, очень аккуратно подстриженными волосами. На нем были серый костюм и черно-бело-серый вязаный галстук; в этом наряде он мог смело идти и на свадьбу, и на похороны.
– Привет, Фрэнк, – сказал я, с трудом сосредоточив на нем свой взгляд.
– Нейт, – равнодушным голосом произнес Нитти и улыбнулся. Это была сдержанная улыбка.
За окном теперь была ночь.
– Как я попал сюда? Только не говорите, что меня привезла сюда «скорая».
– Это не важно.
И тут я кое-что вспомнил.
– Биллиенс! Это он позвонил вам...
– Кто-то позвонил. Кто – не имеет значения.
– Слава Богу. Если бы он позвонил Рикке... как насчет тех наемных убийц, которых я застрелил?
Нитти повернулся, чтобы убедиться, что дверь закрыта, и пододвинул стул поближе к моей кровати.
– Вам непременно нужно говорить об этом, – проговорил он голосом, в котором сквозили усталость и раздражение.
– Как насчет парней, которых я застрелил?
– Они пошли на съедение рыбам.
Я с усилием проглотил слюну. Во рту все тот же горьковатый привкус от лекарств. Игла по-прежнему торчит из моей вены.
– Кто они были, Фрэнк?
– Специалисты из другого штата. Наемники. Люди, которых использует Официант... использовал время от времени.
– Как они меня нашли?
– Откуда я знаю?
Уборщик дома на Шеридан Роуд? Может, это он позвонил Рикке?
– Я думаю, – тихо сказал Нитти, – Пол мог вести за ними наблюдение.
– За семьей Беллиенс?
Он кивнул:
– Он знал, что вы продолжаете заниматься делом Линдберга. Но я не думаю, что он организовал за вами слежку. Он знал, что вы под моим покровительством, и не пошел бы против меня, если у него был какой-то другой выход. К тому же он знал, что вы могли спасти Хауптмана только в том случае, если бы нашли ребенка. Поэтому он должен был наблюдать за этим фермером и его женой на тот случай, если бы вы нашли ребенка, – он пожал плечами. – А вы его нашли.
– Они собирались уничтожить всю эту семью, Фрэнк.
Он нахмурился и покачал головой:
– Это ужасно. Это нехорошее дело. Вы остановили нехорошее дело, Нейт. Я восхищен этим.
В его словах я не заметил иронии.
Он прижал обе руки к груди:
– Я отец. У меня есть сын. Нельзя убивать детей. Пол должен понимать это. У него тоже сын.
– И у Капоне тоже.
Нитти покачал головой:
– Для некоторых людей нет ничего святого. Они тоже ходят в церковь, Нейт. Это трудно себе представить.
– Фрэнк! – я попытался сесть.
– Сейчас, – сказал он, встал и немного приподнял мою кровать, покрутив валик. Потом спокойно сел обратно.
Зато я был неспокоен.
– Что вы сделали с мальчиком?
– С каким мальчиком?
– Не надо так со мной, Фрэнк. Я плохо себя чувствую.
– Он в безопасности. Вместе со своей семьей.
– Он вернулся к Слиму?..
– К Слиму?
– К Линдбергу!
Нитти издал короткий смешок.
– Черт, нет. Он со своей семьей.
– Вы имеете в виду Беллиенсов?
– Теперь у них другая фамилия.
– Где они?
– Этого я не могу вам сказать, Нейт. Вам просто не надо знать этого.
– Фрэнк... я не могу допустить, чтобы Хауптман умер на электрическом стуле. Он всего лишь козел отпущения, и я могу помешать этому. Все, что мне нужно сделать, это посадить этого пацана на стол губернатора, и...
– Вам нельзя волноваться. У вас может открыться кровотечение или еще что-нибудь.
– Я должен выбраться отсюда. Я должен остановить их. Если я не...
– Хауптман мертв.
– Вот именно!
– Нет. Я говорю, что Хауптман уже мертв.
– Что? Он... что?
– Его казнили два дня назад, – сухо проговорил Нитти. – В штате Нью-Джерси.
– Какой сегодня день, черт возьми?
– Понедельник.
– Какое число?
– Шестое апреля.
– О Господи...
– Вы были серьезно ранены, Нейт. Мы привезли вас сюда, но вы потеряли много крови.
– Черт! Вы хотите, чтобы я поверил, что я был в коме? Чушь собачья, Фрэнк. Вы накачали меня наркотиками! Вы специально усыпили меня, вывели меня из игры.