Чтение онлайн

– Нейт, извините, но мы раз сто проверяли Фиша. Он был безобидным евреем, страдающим туберкулезом.

– Фрэнк, значит, вам следовало проверить его сто один раз, – пришло время говорить по-мужски. – Я знаю, что вы засылали своего человека в церковь Маринелли...

– Одного из лучших секретных агентов нашей группы, Пэта О'Рурке.

– Я знаю О'Рурке, и он действительно хороший агент. Но на этот раз он плохо поработал. Вам известно, что Фиш жил напротив этой церкви?

– Конечно, – сказал он, пожав плечами.

Я удивился:

– Вы знали об этом? И это не показалось вам важным?

– Показалось, но не особенно, – сказал он. – Фиш даже не встречался с Хауптманом в течение двух лет после похищения. Это одна из многих вводящих в заблуждение улик, с которыми нам пришлось столкнуться при ведении этого дела.

Я не знал, как ответить на этот блестящий образец дедуктивного рассуждения.

– Фрэнк, вы действуете исходя из предпосылки, что Хауптман виновен, – сказал я, стараясь сохранить самообладание и рассудительность. – Но если допустить, что Хауптман невиновен, то тогда тот факт, что он в течение двух лет после похищения не встречался с Фишем, только подтверждает его невиновность.

Он с недовольным видом махнул рукой:

– Извините, но я не могу согласиться с вами, что Пэт О'Рурке плохо поработал. Другого такого секретного агента у нас нет.

– Неужели? Ну а известно ли вам, что Изидор Фиш был членом этой спиритуалистской церкви?

Лицо его осталось бесстрастным, но глаза сверкнули.

– И Оливер Уэйтли. И Вайолет Шарп.

Он подался вперед:

– Вы уверены?

– У меня есть свидетели, которые подтвердят это. А если вы дадите задание этим знаменитым агентам ФБР и министерства финансов, то, думаю, они найдут гораздо больше свидетелей, чем я. Я могу продолжать развивать свой сценарий?

Он кивнул с мрачным видом.

– Пол Уэндел использует своего клиента Фиша, чтобы обеспечить содействие со стороны Вайолет и Оливера. Я думаю, Вайолет на самом деле жертва обмана, неумышленно, возможно, через своего возлюбленного, снабжающая похитителей «внутренней» информацией. В то же время Оливер Уэйтли – активный участник этого сговора. На деле он является основным сообщником, действующим в доме Линдберга. В ночь, когда произошло похищение, он, вероятно, подал ребенка в окно или вынес через парадную дверь одному из дружков Хэссела и Гринберга. Не исключено, что эти бутлегеры были связаны со слугами, что можно проверить, поскольку, как мне известно, Уэйтли и остальным слугам поставлял пиво и другие спиртные напитки.

Уилсон невесело улыбнулся:

– Я полагаю, участие Уэйтли объясняет, почему собака не лаяла.

– О да. И знаете, Уэйтли ухаживал за Вэхгушем. Это он привел собаку в дом, вырастил ее и обучил. Иначе и быть не могло, Фрэнк, в этом нужно отдавать себе отчет...

– Геллер, пожалуйста, не надо.

Я пожал плечами и улыбнулся.

– Это сделал дворецкий.

– Повторите это еще раз.

– Я готов повторять это когда угодно и где угодно. Фрэнк, ребенка увезли эти бутлегеры, ребята Хэссела и Гринберга. Возможно, их сопровождал представитель Капоне.

– Но наверняка не Рикка.

– Не Рикка. Но я интуитивно догадываюсь, что это был Боб Конрой: он был с Капоне не в ладах и, возможно, готов был пойти на что угодно, чтобы вернуть благосклонность своего босса... Разумеется, он не догадывался, что Капоне хочет сделать его козлом отпущения.

– Именно его имя назвал Капоне, когда обещал вернуть ребенка, – согласился Уилсон. – Продолжайте.

– Первое письмо, оставленное в детской, написал Уэндел; кстати, он по происхождению немец, хотя, очевидно, по крайней мере второго поколения. Целью этого письма было не столько получить выкуп, сколько показать Линдбергу и властям, что похищение было всамделишным.

– Чтобы Капоне затем примчался на белом коне, – согласился, или сделал вид, что согласился, со мной Уилсон, – и преподнес нам похитителя – Кон-роя – а родителям ребенка.

– И получил бы долгожданную свободу. Совершенно верно. Тем временем пронырливый Фиш пытается поживиться от чужого пирога; он знает, что никто не собирается гоняться за этим выкупом, и уверен, что его отдадут ему, как только он попросит. Он посылает второе письмо, сделанное по образцу первого.

На лице Уилсона появилось откровенно скептическое выражение.

– Как, интересно, он смог добыть этот образец?

– По крайней мере, тремя различными способами, Фрэнк. Он мог присутствовать, когда Уэндел писал это письмо, и утащить копию или черновик. Он мог добыть его через знакомых в преступном мире – Роснер и Спитале распространяли копию этого письма, помните? Наконец, скалькировать его могли Вайолет Шарп или Уэйтли – письмо лежало в ящике стола, к которому слуги имели свободный доступ. Помните?

Он с хмурым видом кивнул.

– Возможно также, что Уэндел и Фиш вступили в сговор с целью вымогательства. Когда-то Уэндел пытался обжулить Капоне, поэтому, возможно, для того чтобы загладить свою вину перед Снорки, работал теперь задаром. Желая получить хоть какие-то деньги за свои старания, он мог вместе с Фишем участвовать в этом вымогательстве. Сейчас трудно сказать, как все было на самом деле. Как бы там ни было, примерно в это время вы с Айри приезжаете к Линдбергу и убеждаете его, что Капоне блефует, и Слим говорит, что в любом случае не будет иметь дела с таким подонком, как Аль Капоне, даже если от этого будет зависеть жизнь его ребенка. Так что вскоре выясняется, что Линдберг не будет участвовать в этой игре, что похищение было напрасным. Капоне уменьшает свои расходы и отказывается от своей затеи.

– Но где ребенок?

– Я дойду до этого. Но уже сейчас я могу с уверенностью сказать: ребенок в тот момент был жив. Я считаю, что он и сейчас жив.

Глаза Уилсона затуманились. Я терял своего союзника.

– Вы не думайте сейчас об этом. Слушайте меня.

Уилсон неохотно кивнул.

– Итак, Капоне выходит из игры, и Фиш спокойно может продолжать свои переговоры. Он посылает еще несколько писем. Теперь эти супруги-спириты: Маринелли, очевидно, был полноправным участником игры, а жена, возможно, ни о чем не подозревала. Они обрабатывают этого старого болвана, профессора Джона Кондона, и склоняют его к тому, чтобы он предложил себя Линдбергу в качестве посредника.

– А откуда они знают Кондона?

– Как, Фрэнк, разве Пэт О'Рурке не говорил об этом? Джефси тоже посещал эту спиритуалистскую церковь.

Рот его приоткрылся. Он сделал глотательное движение и записал что-то в свой блокнот.

Я пожал плечами:

– Я думаю, что Джефси не настолько плох и не настолько умен, чтобы сознательно участвовать в этом вымогательстве. Скорее он хвастун, которым легко управлять, – я думаю, он мог быть учителем Маринелли и Сивеллы, когда они учились в начальной школе в Гарлеме, – и идеальный кандидат для того, чтобы передавать Линдбергу информацию и деньги вымогателям. Чтобы добиться своего, чета Маринелли даже дала тот сеанс в гостинице в Принстоне, на котором я присутствовал, назвав имя Джефси и намекнув Брекинриджу, что он скоро должен получить письмо; возможно, заодно они хотели сделать рекламу сестре Саре и ее удивительным экстрасенсорным способностям. Это был глупый риск с их стороны и ошибка, которая могла привести их к краху. Но все обошлось.