Чтение онлайн

И вот в ту ночь, о которой я уже говорил, Стивен Эллиотт обнаружил себя стоящим у этой двери и неотрывно смотрящим сквозь стекло на лежащую в ванне фигуру.

По полученному от него впоследствии описанию, фигура напомнила мне мощи монахов, виденные мною в склепах церкви Св. Михана в Дублине, воздух которых обладает потрясающим свойством на протяжении столетий сохранять тела от разложения. Истощенная до крайности, трогательная в своей худобе, облаченная в подобное савану одеяние фигура возлежала навзничь, плотно прижав руки к груди в области сердца, и ее тонкие губы изгибались в едва заметной страшной ухмылке.

И тут, на глазах ошеломленного жутким зрелищем мальчика, руки начали шевелиться, а до его слуха донесся сорвавшийся с тонких губ почти не слышный и словно бы отдаленный стон. От ужаса Стивен отпрянул и пробудился, поняв, что действительно стоит босиком на холодном каменном полу коридора перед стеклянной дверью залитой лунным светом ванной комнаты. И тут он совершил поступок, на мой взгляд, не слишком характерный для большинства мальчиков его возраста: вновь подался вперед и заглянул в ванную, желая проверить, вправду ли там что-то лежит, или же ему все привиделось. Ванна оказалась пустой, и Стивен вернулся в свою спальню.

На следующий день мальчик рассказал про свой сон домашним, вызывав у них живейший интерес. Миссис Банч дошла до того, что снова повесила на стеклянную дверь муслиновую занавеску, а мистер Эбни за завтраком с нескрываемым интересом выспросил у Стивена все подробности и занес его рассказ в свою «книжицу».

Между тем приближался день весеннего равноденствия, по поверьям древних, о чем частенько напоминал мистер Эбни, являвшийся небезопасным для молодых людей. Он советовал Стивену держать спальню по ночам запертой, указывая, что весьма ценные замечания на сей счет можно найти у Сенсориуса. И как раз в это время случились два происшествия, что произвели на мальчика сильное впечатление.

Первое было связано с необычно душной ночью, которую Стивен провел весьма беспокойно, хотя и не мог припомнить ни кошмара, ни вообще какого-либо сновидения. Но когда миссис Банч взяла его пижаму, она пришла в изумление.

— Боже мой, мастер Стивен! — воскликнула экономка с явным негодованием. — И как это вас угораздило разодрать в клочья новехонькую пижаму. Неужто, сэр, вам не жалко бедных слуг, которым вы задаете этакую работенку?

И действительно, на пижаме — на левой стороне груди — обнаружилось множество параллельных разрезов около шести дюймов в длину, в большинстве своем сквозных, хотя некоторые не совсем пронзили текстуру ткани. Стивену оставалось лишь заверить экономку в полном своем неведении: мальчик был уверен, что пижаму не портил и, когда ложился спать, она была в полном порядке.

— Так что, миссис Банч, к появлению этих дырок я не имею ни малейшего отношения, — заявил мальчик, — могу только добавить, что с виду они в точности такие же, как царапины на внешней стороне двери в мою спальню.

— Миссис Банч уставилась на Стивена, разинув рот, а потом схватила свечу и поспешно вышла из комнаты, Было слышно, как экономка поднялась наверх. Через несколько минут она вернулась.

— Ну и дела, мастер Стивен, — заявила женщина. — Дверь-то ваша и вправду расцарапана, хотя я в толк не возьму, как такое могло случиться. Для кошки или собаки, не говоря уж о крысе, они слишком высоко. А человеку, чтобы оставить такие, надо иметь ногтищи, как у тех китайцев, о которых рассказывал мне в детстве дядюшка. Ну, хозяину я ничего говорить не стану, да и вам, милый мастер Стивен, не советую: просто перед сном запритесь на ключ.

— Я всегда запираюсь, как только прочитаю молитву.

— Вот и молодец. Всегда читайте на ночь молитвы, и никто не сделает вам никакого худа.

С этими словами миссис Банч принялась за штопку, чем, с перерывами на размышления и занималась, пока не приспело время отправляться на боковую. Описанное происшествие имело место в марте 1812 года, в ночь на пятницу.

На следующий вечер обычная беседа Стивена с миссис Банч была прервана появлением мистера Пар-кса, предпочитавшего, как правило, находиться в своей буфетной. На сей раз обычно невозмутимый дворецкий был так возбужден, что даже не заметил присутствия хозяйского кузена.

— Хозяин, коли ему угодно, может ходить в винный погреб по вечерам сам, — с порога заявил он. — А я буду спускаться туда только днем или вообще обойдусь без вина. Вот так-то, миссис Банч. Не знаю, что там творится, может, все дело в крысах или в ветре, но я уже не молод и зря храбриться не собираюсь.

Но вы ведь знаете, мистер Парке, как трудно вывести крыс в такой усадьбе, как наша.

— Я этого не отрицаю, миссис Банч, равно как и того, что не раз слышал от людей с верфей россказни о говорящих крысах. Правда, раньше я этим толкам веры не давал, но нынче другое дело: решись я сегодня вечером приложиться ухом к двери дальней клети, наверняка услышал бы многое из их разговоров.

— Да полно вам, мистер Парке, что за фантазии. Где это слыхано, чтобы крысы вели меж собой разговоры в винном погребе.

— Ну, миссис Банч, спорить с вами я не стану: хотите, так сходите в погреб, да приложитесь ухом к двери в дальнюю клеть.

— Мистер Парке, ну как можно рассказывать этакие страсти, да еще при детях? Чего доброго напугаете мастера Стивена до потери чувств.

— Мастера Стивена? — дворецкий лишь сейчас заметил мальчика — Ну, уж мастер-то Стивен всяко понял, что я с вами шучу.

В действительности Стивен отнюдь не воспринял слова Паркса как шутку: вся эта история его обеспокоила, но, к его сожалению, все попытки вытянуть из дворецкого более подробный рассказ о случившемся в подвале не увенчались успехом.

И вот наступило 24 марта 1812 года. День стоял ветреный, и Стивену казалось, что и дом, и парк полнятся ощущением тревоги. Стоя у изгороди и глядя на парк, мальчик не мог отделаться от ощущения, будто ветер гонит мимо него процессию бесплотных духов, тщетно пытающихся остановить свое бесцельное и беспорядочное движение, зацепившись за что-то вещественное, способное восстановить их связь с миром живых, к которому они некогда принадлежали. А после завтрака мистер Эбни обратился к Стивену со словами:

— Мальчик мой, не сможешь ли ты к одиннадцати часам вечера прийти к мне в кабинет? Я хочу показать тебе нечто, очень важное для твоего будущего, но до этого времени буду занят. Но только не стоит говорить о моем приглашении ни миссис Банч, ни кому бы то ни было еще: будет лучше, если ты в обычное время удалишься к себе в спальню, как будто отправился спать.

Перспектива узнать нечто новое и важное, равно как и возможность не ложиться спать до одиннадцати часов, были восприняты мальчиком с немалым удовольствием. В урочное время, направляясь к себе наверх, он, проходя мимо, заглянул в приоткрытую дверь кабинета мистера Эбни, и отметил, что стоявшая обычно в углу жаровня передвинута к камину, а на столе стоит позолоченная серебряная чаша с красным вином, близ которой разложены исписанные листки бумаги. Хозяин кабинета разбрасывал над жаровней из круглой серебряной коробочки крупицы какого-то ароматического вещества и проходившего мальчика не заметил.