Поглотители
Шрифт:
– Подстраховать? – спросил незнакомец, бесшумно появившийся в комнате.
Ярослав, подняв брови, скосил на него глаза.
– Не надо. Это разминочный подход, – сказал он и сделал двадцать повторений.
Мышцы надулись, по венам полетела кровь, адреналин, подгоняемый аккордами Metallici, жестко промчался по телу. Губы растянулись в ослепительную улыбку и, пританцовывая, Ярослав накинул еще десять килограмм.
– Следующий подход рабочий, тогда и подстрахуешь, – обратился он к незнакомцу, ложась на скамью.
Незнакомец, снимая со стойки блины, кивнул. На третий подход Броднин повесил сто двадцать килограмм и, оглядев брюнета, махнул ему рукой. Тот подошел.
– Сергей, – протянул он руку.
– Очень приятно, – пожал ее Броднин. – Ну что, давай?
Самостоятельно выжав семь раз, еще три он сделал с помощью брюнета. Вскочив, Броднин подлетел к груше и всадил в нее три мощных удара.
– А-а-а! Хорошо пошла!
– Ты с жимом все, Ярослав? – спросил брюнет.
Броднина окатило ледяным потом. Он внимательно посмотрел Сергею в глаза и прокрутил в голове их трехминутное знакомство. Свое имя он точно не называл.
– Да, закончил.
– Подстрахуешь тогда? Я плечо вывихнул месяц назад. Врачи убедили, пока сильно не убиваться, – как будто ничего не заметив, сказал Сергей.
Броднин с улыбкой кивнул. Они повесили семьдесят килограмм, и брюнет сделал пятнадцать повторений. Положив штангу, он встал и начал трясти руками. Ярослав направился к штанге для приседа.
– Как тут у вас вообще? Тихо-спокойно или лезут, сволочи? – спросил Сергей. – Меня неделю назад из соседнего полка перевели. После того, как нас там покусали сильно. Может, слышал, что в Ореховке было?
Броднин вспомнил, что месяц назад им доводили о большом наступлении теней на севере. Два поселка и одну деревню пришлось оставить. Брюнет хорошо осведомлен, но как он допустил такой промах с именем? Или это намеренно?
– Да тихо-спокойно, – сказал Ярослав, закончив подход. – Сидим в нарядах, херней страдаем.
Вспомнилось, что пару месяцев назад им сообщали о новом сектантском движении, зародившемся в РПЦ. Называлось оно «Черный крест». Проповедовали что-то о принятии теней, налаживании с ними контакта и мирном сосуществовании. Броднин сильно не вникал.
– Мы тоже так сначала херней страдали. А потом они, как полезли, – махнул рукой Сергей.
Ярославу надоело играть.
– Куда тебя перевели?
– К связистам во 2-й роте, – без запинки ответил Сергей.
– Нормальный у них командир. Мужик.
– Да. Мне тоже Кузнецов таким показался.
Броднин прищурил глаза и, приподняв левую бровь, посмотрел на мнимого связиста. Фамилия командира взвода связи во 2-й роте и правда была Кузнецов. Ярославу часто приходилось работать с его ребятами. Он знал всех по именам и фамилиям. Брюнет тоже мог их знать. Назвать несуществующего человека? Может сослаться на то, что никого не запомнил. Всего-то неделю там. Но он точно должен знать командира своего отделения, а их там только два.
– Ты у Сысоева или Потапенко в отделении?
Фамилии Ярослав придумал на ходу. Брюнет кинул на него короткий тревожный взгляд и резко наклонился за блином.
– У Сысоева, – сказал он, пряча глаза.
Губы Броднина превратились в хищную улыбку. Пристально глядя Сергею в глаза, он подошел к нему вплотную. Простоватое выражение лица исчезло. В глазах сектанта появились сила, сталь и сознание поражения.
– Так вот, – сказал Ярослав, – никакого Сысоева во взводе связи 2-й роты нет. Но ты это и сам знаешь, по глазам вижу. Учитывая сегодняшнюю проповедь, сдается мне ты из «Черного креста». Слышал про вас. В вашу веру я не вникал, мне неинтересно.
Ярослав замолчал, продолжая пилить сектанта взглядом.
– Вали отсюда, пока я не позвал добрых молодцев из соседней комнаты.
Под пристальным взглядом Броднина Сергей повесил блины на место и, не оборачиваясь, вышел из тренажерной. Странно, что с такими вербовщиками «Черный крест» вообще существует. Или это было сделано специально? Что им вообще может быть нужно? Надо бы спросить, наверное. Ярослав зашел в раздевалку, но Сергея уже не было.
На вечернем построении Броднин стоял в последней шеренге, засунув руки в карманы. Командир роты, как обычно, когда весь батальон уже разошелся, что-то втирал. Раньше это всегда раздражало Ярослава. Дом был совсем рядом, но приходилось стоять и ждать, пока выговориться Коновалов.
Сейчас же ему было плевать. Даже не казалось странным, что в течение дня его больше никто не трогал. Какое-то время Ярослав ждал развития истории, но потом перестал. Потом забыл. Потом забил.
– Разойдись, – сказал Коновалов.
Броднин замер, уверенный, что сейчас услышит свою фамилию и приглашение в кабинет. Но этого не произошло. Рота медленно растекалась по домам. Командир и замполит двигались в сторону штаба. Даже Кольцова, который мог бы попытаться набить ему морду, не было видно. Броднин, приподняв левую бровь, осмотрелся и пошел домой.
В почтовом ящике он нашел письмо от психотерапевта Маслова, с которым они работали над его амнезией. Сообщений от доктора не было уже целый месяц. Сердце забарабанило, и Броднин метнулся в квартиру. Закрыв дверь, он трясущимися руками разорвал конверт и развернул единственный лист формата А4.
«Здравствуйте, Ярослав, – писал Маслов. – За последний год мы с вами испробовали все известные методы лечения амнезии. Даже народные средства. На самом деле, я был уверен, что память вернется после гипноза, когда вы ко мне приезжали. Но… Я больше не знаю, чем вам помочь. Простите».
Грудь сдавило, будто тисками. Броднин опустился на стул и несколько раз перечитал письмо. Не найдя в нем ничего нового, хоть капли надежды, он завис в ступоре на час. Потом встал и пошел в бар.
Бар «Фронтовой» находился на улице Менделеева. Держал его старый майор в отставке Михеев. Бар состоял из двух залов: один на первом этаже, второй в подвальном помещении. По тускло освещенным прокуренным залам, вперемежку с галдежом военных и смехом девиц, из патефонов лились русские романсы. Народу тут всегда было битком, поэтому летом появлялись дополнительные столики на улице.