Чтение онлайн

Я сжимаю пальцами переносицу.

– Мои поздравления.

Кайли протяжно вздыхает.

– Спасибо, это много для меня значит, рада, что ты не стала расстраиваться из-за того, что я утаила это от...
– я слышу какой-то громкий шум на том конце, и она стонет. Кайли бормочет что-то об огнетушителе и обеде и говорит мне, что отлучится на минутку. Она берет трубку снова лишь через две минуты, ее дыхание прерывистое.

– Я затушила горящую еду, - поясняет она.
– Ладно, послушай, мы пока сами не разобрались в своих делах, так что только недавно стали рассказывать людям о нашей женитьбе, не думай, что я утаивала это от тебя слишком долго.

Я могу себе только представить, как она ошарашила этой новостью своего брата.

– Сегодня тебе нужно позвонить руководителю твоей звукозаписывающей компании. Прийти на фотосьемку к 2:30. Купить свадебный подарок мне и Уайтту - о, к слову, Лукас, я вышла замуж в апреле.

Я прикусываю губы, чтобы не засмеяться.

– И как все воспринимают эту новость? Хорошо?

Тишина тут же воцаряется между нами, что свидетельствует об огромной вероятности ее отрицательного ответа на данный вопрос. Я не подталкиваю ее на этот раз, но после тридцати секунд молчания из трубки раздается смех.

– Едва ли. Лукас был самым шокированным, так как, вероятно, он больше других заботится обо мне. Синджин же, с другой стороны...

Лишь от имени ударника этой группы мне становится не по себе. Я сталкивалась с ним в феврале, тогда он был под кайфом. Все закончилось плохо - гневом Лукаса и возвращением Синджина в реабилитационный центр.

– С ним все будет в порядке, - говорю я Кайли, мой голос напряжен.

– Он волнуется, что Уайтт снова облажается и ранит меня. Я тоже волнуюсь об это - не пойми меня неправильно -, но хочу, чтобы все получилось. Мне не нужно, чтобы близкие мне люди сделали все еще хуже.

Это я всецело понимаю. Последнее, чего мне бы хотелось, так это решить отправиться в путь с Лукасом, а затем слышать от своей семьи и друзей будто я идиотка.

– Что важно - так это твое счастье, - я заталкиваю каблук между деревянных половиц на крыльце и отталкиваю качели, раскачивая их.
– Синджин все поймет.

– Ну да, - соглашается она.
– Спасибо тебе, что выслушала. И я знаю, что, наверное, нет смысла в том, что я все еще не хочу ехать в этот тур с тобой и ребятами, но знаешь, я просто не могу. Это вызовет слишком много проблем и волнующих вопросов. Так что лучше, если я останусь здесь одна.

– Ты так говоришь, словно я уже решила ехать, - и после этой беседы с Кайли, я гадаю, должна ли ввязываться в этот автобусный тур.

Когда я высказываю ей свои сомнения, она глубоко вдыхает.

– Черт, детка. Прошу, просто проигнорируй все сказанное мной.

– Я все еще шокирована тем, что Лукас приехал ко мне тем вечером. Я даже не знаю, кто мы теперь друг другу, но думаю, что не хочу возвращаться к прежнему положению, потому должна увидеть его в обыденной обстановке, в окружении группы.

– Клянусь, Лукас не такой. Не тогда, когда он с кем-то встречается, а сейчас он встречается с тобой. Черта с два, тебе не о чем волноваться.

Возникает еще одна неловкая пауза, и на сей раз ее нарушает Кайли, сообщая, что ей нужно идти. Впервые, с тех пор как я начала разговаривать с ней время от времени, а это случилось несколько месяцев назад, я действительно хочу закончить этот разговор. Для пятнадцатиминутного разговора, она дала мне много пищи к размышлению, и у меня нет ни малейшего сомнения, что сегодня ночью я долго не усну, глядя в потолок и размышляя над сто одной задачкой, закравшейся в голову.

– Поговорим после, ладно?

– Обязательно. Послушай, Сиенна, подумай о туре хорошенько и основательно, ладно?
– она делает паузу.
– Гм, я только что слышала, как ты фыркнула, грязная сучка.

– Я ничего такого не делала.

На этот раз фыркает она.

– Не важно. Но возвращаясь к нашим баранам - клянусь, в автобусе все будет вертеться не только вокруг сисек и задниц, - прежде, чем мне представляется шанс попросить ее не молоть чушь, Кайли поправляет саму себя.
– Клянусь, в той части автобуса, что будет принадлежать моему брату, все будет вертеться не вокруг сисек и задниц. Так лучше?

– У тебя, кажись, нет фильтра во рту, верно?

Она смеется.

– Фильтры для слабаков.

– Спокойной ночи, Кайли. И серьезно, береги себя.

Она обещает перезвонить мне через несколько дней, после того как вернется со своего бегства в Орлеан, а затем кладет трубку. Я остаюсь сидеть на качелях в течение нескольких минут, а затем бреду в дом, где меня приветствует аромат цыпленка под соусом терияки. Моя бабуля уже в столовой, так что проскальзываю на место рядом с ней.

– Его сестра звонила тебе, чтобы уговорить поехать в тур с группой?
– спрашивает она.

Я сдуваю прядь волос с лица.

– Она и сама-то не едет в этот тур, - бабушку хмурит брови, а в ее ярко-голубых глазах читается замешательство, и потому я добавляю: - Она вышла замуж за басиста несколько месяцев назад и не хочет больше ездить с ними в тур.

Ба медленно жует огромный кусок курицы и брокколи, основательно обдумывая, что на это ответить.

– Так значит сейчас ты знаешь, что она не отправится с ними в тур, и что исходя из этого, думаешь делать?

– Я поеду, - даже если это, черт возьми, пугает меня до усрачки. Если Кайли готова дать Уайтту МакКрею еще один шанс, я могу справиться с полным автобусом музыкантов и Лукасом.
– По крайней мере, я попробую протянуть хотя бы пару недель.

Я игнорирую тихий голосок в голове, который предупреждает, что пара недель может быть тем сроком, которого хватит Лукасу, чтобы снова послать меня на хрен. Я игнорирую его, потому что если стану слушать, то никогда не смогу быть счастлива.

Бабушка вытирает уголки рта салфеткой.

– Это хорошо отразится на твоей карьере. Что еще один плюс.

Я слегка улыбаюсь ей, а затем накалываю на вилку кусочек картофеля и подношу его ко рту.

– Надеюсь.