Поэзия
Шрифт:
И сгорая от томленья,
С милым Виктором моим
Раза три от наслажденья
Замираю я под ним.
Иногда и днем случится
Виктор двери на крючок,
На диван со мной ложится
И вставляет корешок.
А вчера, представь сестрица,
Говорит мне мой супруг.
.......................
.......................
.......................
.......................
Прочитала я в газете
О восстании славян.
И какие только муки
Им пришлось переживать,
Когда их башибузуки
На кол начали сажать.
– Это верно очень больно?
Мне на ум пришло спросить.
Рассмеялся муж невольно
И...задумал пошутить.
– Надувает нас газета,
Отвечает мне супруг,
Что совсем не больно это
Докажу тебе мой друг.
Я не турок, и, покаюсь,
Дружбу с ними не веду,
А на кол, уж я ручаюсь,
И тебя я посажу.
Обхватил меня руками
И на стул пересадил,
Вздернул платье и рукою
Под сиденье подхватил.
Приподнял меня, поправил
Себе что-то, а потом
Поднял платье и заставил
На колени сесть верхом.
Я присела и случилось,
Что все вышло по его:
На колу я очутилась
У супруга своего.
Это вышло так занятно,
Что нет сил пересказать.
Ах, как было мне приятно
На нем прыгать и скакать.
Сам же Виктор усмехаясь,
Своей шутке весь дрожал,
И с коленей наслаждаясь,
Меня долго не снимал.
.........................
.........................
– Подожди мой друг Аннета,
Спать пора нам не пришла.
Не уйдет от нас подушка
И успеем мы поспать.
А теперь не худо, душка
Нам в лошадки поиграть.
– Как в лошадки? вот прекрасно.
Мы не дети, - я в ответ.
Тут он обнял меня страстно
И промолвил - верно нет.
Мы не дети, моя милка,
Но представь же наконец,
Будешь ты моя кобылка,
А я буду жеребец.
Покатилась я со смеху.
Он мне шепчет: согласись.
А руками для успеху
На кроватку обопрись.
Я нагнулась, он руками
Меня крепко обхватил.
И мне тут же меж ногами
Корешок свой засадил.
Вновь в блаженстве я купалась
С ним в позиции такой,
Все плотнее прижималась,
Позабывши про покой.
Я большое испытала
Удовольствие опять,
Всю подушку искусала
И упала на кровать.
Здесь письмо свое кончаю.
Тебе счастья я желаю.
Выйти замуж и тогда
Быть довольною всегда.
Поп Вавила
Жил-был сельский поп Вавила
Уж давненько это было.
Не скажу вам как и где
И в каком таком селе.
Поп был крепкий и дородный
Вид имел он благородный,
Выпить тоже не дурак
Лишь плохой имел елдак.
Очень маленький мизерный,
Так, хуишко очень скверный
И залупа не стоит,
Как сморчок во мху торчит.
Попадья его ненила,
Как его не шевелила
Чтобы он ее поеб
Ни хуя не может поп.
Долго с ним она возжалась:
И к знахаркам обращалась,
Чтоб поднялся хуй попа.
Не выходит ни кляпа.
А сама-то мать ненила
Хороша и похотлива.
Ну и стала всем давать
Словом сделалася блядь.
Стала вовсе ненаебна,
Ненасытная утроба.
Кто уж, кто ее не еб:
Сельский знахарь и холоп.
Целовальник с пьяной рожей,
И приезжий и прохожий,
И учитель и батрак
Все совали свой елдак.
Благочинному давала
И того ей стало мало:
Захотела попадья
Архирейского хуя.
Долго думала ненила,
Наконец таки решила
В архирейский двор сходить
И владыке доложить.
Что с таким де неуклюжим
Жить она не хочет мужем.
Что ей лучше в монастырь
А не то, так и в сибирь.
Собралась как к богомолью:
Захватила хлеба с солью,
И отправилась пешком
В архирейский летний дом.
Долго ль, скоро она шла,
Наконец и добрела.
Встретил там ее келейник
Молодой еще кутейник.
Три с полтиной взял он с ней,
Обещав, что архирей
Примет сам ее прилично
И прошенье примет лично.
После в зал ее отправил
И в компании оставил
Эконома старика,
Двух просвитеров, дьяка.
Встали все со страхом рядом.
Сам отправился с докладом:
И вот из царственных дверей
Показался архирей.
Взор суров, движенья строги.
Попадья тут прямо в ноги:
– Помоги владыко мне,
Но прошу наедине.
Лишь поведать свое горе,
Говорит с тоской во взоре.
И повел ее аскет
В свой отдельный кабинет.
Там велел сказать в чем дело.
Попадья довольно смело
Говорит, что уж лет пять
Поп не мог ее ебать.
Хуй его уж не годится,