Чтение онлайн

Ли Яня почти трясло от гнева.

— Всю жизнь Ифу был исключительно добр ко мне. Даже своим нынешним положением я обязан только ему. Я никогда, никогда не позволю себе обидеть его хоть чем-то.

Ма поднял руки.

— Хорошо, хорошо. Ты любишь старика, это ясно. И все-таки временами он доводит тебя до белого каления.

Злость внезапно улеглась.

— Случается, — признал Ли.

Минуты две оба молчали. Затем Ма негромко произнес:

— Американка… Врачиха… Должно быть, старая боевая кляча?

— Не совсем, — уклонился от прямого ответа его друг.

— Но старая, да?

— Я бы так не сказал.

В груди Ма Юнли зашевелился червь сомнения.

— Если это не совсем боевая и вовсе не старая кляча, то назовем ее… молодой? Привлекательной?

— Пожалуй. Нечто вроде.

— Нечто вроде молодой? Или нечто вроде привлекательной?

— Понемногу и того, и другого. Это та самая янгуйцзы, банкет в честь которой испортил вчера вечером Маккорд.

— Ага.

— Что означает твое «ага»?

Ма с укоризной взглянул на друга.

— Потихоньку все начинает сходиться.

— Продолжай.

— Твое маленькое «я» впервые ощущает искренний интерес, твое большое «Я» опускает перед маленьким шлагбаум.

— Бред!

— Ты уверен? Мы знакомы долгие годы, Ли. Ты вечно боялся вступать во взаимоотношения с девушками, хотя бы только ради секса. Конечно, секс мог навредить твоей карьере. Сначала так было в университете, теперь то же самое и на работе. — Ма поднялся с табурета. — Знаешь, что тебе сейчас и вправду необходимо?

— Нет, но ведь ты наверняка просветишь меня.

— Почаще заваливать кого-нибудь к себе в постель. — Друг принялся развязывать поварской фартук. — Вставай и следуй за мной.

— Это куда же?

— В ночной клуб «Ксанаду», с караоке.

— Ты рехнулся.

— Ничуть. Отличное местечко, на Сидани. Открыто с восьми вечера до восьми утра. Дешевая выпивка, роскошные женщины, а кроме караоке, там исполняют песни и вживую. — Поколебавшись, Ма Юнли добавил: — Сегодня у микрофона будет стоять Лотос. — Лицо детектива мгновенно потемнело, и Ма непререкаемым тоном бросил: — Даже не начинай, хватит с меня твоего нытья!

— Одумайся, Юнли, она же проститутка. Шлюха!

В глазах повара сверкнули опасные искры.

— Еще слово, и я вырву твой грязный язык! — свистящим шепотом предупредил он.

Ли Янь смутился.

— Прости. Я просто не понимаю, как ты можешь общаться с той, которая перепробовала множество других мужчин.

— Я люблю ее, ясно? Или это считается преступлением? — Ма отвел взгляд в сторону, стиснул челюсти. — Все, о чем ты говорил, уже в прошлом. Сейчас Лотос работает только на себя, она поет.

— Тем лучше. — Поднявшись, Ли сделал шаг к двери. — Пойду, пожалуй. Не хочу, чтобы меня видели в обществе бывшей… ночной бабочки.

— Попробуй хотя бы на час-другой перестать быть обычным копом.

— Не могу. Это у меня в крови. Я коп.

— Вот как? — Ма Юнли приблизился к нему вплотную. — Зато ты с легкостью перестаешь быть другом — когда тебе это на руку. Когда тебе не нравится моя девушка. А, ладно, черт с тобой! — Резко повернувшись, он направился к выходу.

Ли Янь с горечью смотрел приятелю вслед, сердце его гулко билось.

— Ма! — Повар уже распахнул дверь. — Ма Юнли!

Переступив через порог, тот обернулся.

— Что?

Взгляды мужчин скрестились. Прошла, наверное, целая минута.

— Хорошо. Пусть будет по-твоему, — раздельно произнес Ли.

К тому времени, когда приятели добрались до «Ксанаду», размолвка в кухне была забыта. Во всяком случае, оба делали вид, что ничего особенного не произошло. Ночной клуб был последним местом на Земле, где Ли хотел бы оказаться в данную минуту, но дружба требовала жертв.

У входа стояла очередь, и минут двадцать оба курили — поглядывая на пеструю уличную толпу, перекидываясь дежурными фразами. Рядом группки молодых людей с хохотом обсуждали достоинства сновавших тут и там девиц в мини-юбках. На Западе выставленные напоказ прелести легко довели бы их обладательниц до неприятностей, однако в Пекине нравы оставались еще достаточно патриархальными. При виде грациозных и взбалмошных созданий Ли почувствовал себя стариком; их мир казался бесконечно далеким оттого, в котором жил он сам. Так, по сути, и было. За последние тринадцать лет жизнь круто переменилась, ничто в ней не напоминало обстановку, окружавшую двадцатилетнего слушателя Народного университета общественной безопасности. В глазах старшего инспектора нынешние молодые походили на инопланетян: иные манеры, устремления, непонятные ценности. Тысячами прочных нитей душа Ли была связана с прошлым, где правила диктовались химерическими фантазиями председателя Мао.

Каким-то чудом Ма обратил на себя внимание знакомого вышибалы: тот махнул рукой, и приятели прошли внутрь. Входной билет стоил десять юаней, и первый бокал пива посетитель получал бесплатно. По правой ладони каждого вышибала шлепал печаткой с почти неразличимым красным иероглифом, а затем гость мог выпить полагавшийся ему бокал у стойки бара, тянувшейся вдоль боковой стены заведения. В огромном зале были расставлены круглые столики, за которыми торопливо утоляли жажду и курили бойкие юнцы со своими беспечными спутницами. У дальней стены виднелась невысокая площадка с экраном для караоке. Длинноволосый парень в обтягивающих брюках со страстным придыханием выводил в микрофон слова популярного тайваньского шлягера. Певца никто не слушал. За эстрадой деревянные ступени лестницы вели на галерею — она тоже была полна. Оглушающе грохотала музыка.

Друзья подошли к стойке, Ма показал квадратики билетов, и бармен наполнил два высоких бокала золотистым «Циндао». Покрутив головой, Ли Янь сделал глоток. Откуда у этих молокососов деньги? Ночь в клубе стоила недешево.

— Попробуем найти столик? — почти прокричал ему в ухо Ма Юнли.

Инспектор последовал за другом к лестнице. Оказавшись на галерее, Ма тут же начал разговаривать с хорошенькой официанткой. Слов было не разобрать, но девушка громко смеялась. Потому, как официантка смотрела на приятеля, Ли понял: они знакомы. Рука Ма легла на тонкую талию, лицо девушки зарделось. В глазах друга, в его улыбке было что-то плутовское. Этот, подумал Ли, способен охмурить любую. Но почему-то выбрал Лотос.