Чтение онлайн

«М-р Бернард Херст передал контракт на ведение туннельных работ, на принадлежащем ему участке в Чичагофф, Оле Беркланду и Бобу Херст».

Объявления:

«Бен Осборн, Кордова, Аляска. Магазин редкостей, ювелирных изделий и лучших мехов Азии», «Шведский массаж для леди и джентльменов. Единственное средство уничтожить ревматизм, невралгию, морщины живота, лица и скальпа. Альберт Клинкинберг. Ном. Аляска», «Финкельштейн энд Шапиро. Генеральное торговое отделение. Обслуживает нужды всех аляскинцев. Выполняет в кратчайший срок заказы на выписку предметов из Штатов. Зимой доставка заказанного в Ном и в Фейрбенкс на аэроплане», и, наконец, кратко: «Лоури и К°. Все, что люди носят на себе, — вы можете получить у меня. Джюно. Аляска».

Отдел хроники Аляски:

«Мисс И. Уокер, из Вальдеса, избрана президентом Женского Клуба Джюно».

«Сэм Кимбль, бывший промышленник, скончался в госпитале Ст. Джозеф в преклонном возрасте. Он был членом Пионеров Аляски и похоронен за счет этой организации».

«М-р Ликс Лечельт, директор Аляскинской железной дороги, отправляется на „Императрице Азии“ в увеселительную прогулку в Сан-Франциско. Предполагает пробыть в отсутствии до закрытия навигации».

«В. Гессе, номский ольд-таймер (старожил), вернулся на пароходе „Адмирал Уильсон“ из Британской Гвианы, где он в течение некоторого времени занимался проспекторством на алмазных полях к северу от Джорджтауна. По его словам, многие американцы сделали на этих рудниках большие состояния. Однако путешествие по Гвиане обходится чрезвычайно дорого и климат нездоров».

«В своем доме умер Катлиен, вождь племен Ситка, один из исторических индейцев Аляски, достигший, по словам родных, 120 лет».

«Наглая шайка отвратительных грабителей напала на м-ра Уинфильда Олера, старожила Аляски. Полиция должна уничтожить эту страшную язву, грозящую подточить самые основы нашего существования. В Аляске не должно быть преступников. Восстановим честь нашей страны. М-р Олер родился в Балтиморе, в 1852 году, сентября 28. Он прибыл на Юкон в 1893 году и проспекторствовал у Сороковой Мили до открытия Клондайка, где он и его партнер застолбили участок № 27, проданный ими Чарли Андерсону за 1000 долларов. Впоследствии участок оценивался в несколько миллионов. М-р Олер не женат и не имеет родственников».

Нет! Довольно с меня этой вязкой жевательной резинки. Я предпочитаю ничего не делать и болтать с одним из капитанских помощников.

Через сутки «Белинда» подошла к отмелям, где должна была произойти перегрузка рыбы с мелких рыбачьих ботов.

Капитан стоял на спардеке в ночных туфлях и с трубкой в зубах. Ветер обдувал его подтяжки. Его имя — Сигурд Ларссен. Это американский норвежец, красноносый викинг с Аляски, торгующий рыбой. Он тридцать лет не видал старого Трондьема.

Белые гребни кипели на океанской волне. Слева протянулся гремучий пенистый бурун, уходивший на две мили к северо-востоку. Двадцать три шхуны стояли на якоре у отмели, густо и независимо дымя. Кочегары у топок поддерживали их машины под парами. Сивоусые капитаны ходили по мостикам, беспокойно глядя на горизонт, облачный и хмурый, как дыра, откуда выходят ветры.

Я остановился возле дверей радиорубки, откуда уныло гудели позывные сигналы радиостанции «Устье-Реки-Юкон». На юте мрачно буйствовал пьяный боссен (боцман). Он кисло и назойливо ругал какого-то беднягу, стоявшего у лебедки:

— Да дергай же за ручку живей, сукин сын! Неужели ты не можешь работать быстрее, чем сейчас! Вертишься, как беременная медведица в проруби!

Матрос, которого он ругал, стоял с таким видом, как будто это его вовсе не касалось, и поворачивал рычаг лебедки то в одну сторону, то в другую.

— Да дергай быстрее! Не видишь, в каком собачьем месте мы стоим? Учить тебя, что ли, что Патлукская отмель — скверная ловушка? Стоит только подуть хорошему нордовому штормяку, и нас — ау! — поминай как звали.

Гурры-гурры-урр — завизжала и загремела цепь лебедки, заглушив тихий голос собравшегося наконец что-то ответить матроса.

— Почему? Дуралей! — галдел боцман. — Потому что у нас с одной стороны песчаная банка, а с другой барьер рифов, а сбоку узкий проход. Видишь, мы стоим под парами. Всегда должны быть готовы смыться.

Отмели плескали и густели рыбой. Здесь было настоящее рыбное царство. Океан жил, и страшно было, когда с медленным шумом тянулся мимо американский тральщик. Казалось, что винт бьет по миллионам рыб и канаты, выматывающиеся из клюзов, тянут живое тело. Канаты тральщика волочили за собой тяжелый трауль, наполненный рыбой.

На востоке в далеком тумане синел остров Нунивок. Из-за мыса шли, как касатки, разрезая носом волну, обшарканные бурями шхуны рыбопромышленников. Это были акулы промыслов — запоздалые ловцы, переходящие с одного места в море на другое, руководствуясь перехваченными по радио сообщениями о начале хода рыбы. Эти сообщения обычно посылаются капитанами в конторы их фирм.

Сорок пять процентов шхун принадлежат крупным компаниям. Остальные — собственность их капитанов, промышляющих на свой страх. Шхуны зимуют и ремонтируются в доках Сиаттля. Оттуда в конце марта они идут на дальний север. До прихода льдов они отстаиваются в Уналашке и в конце мая открывают рыбопромышленный сезон у берегов Аляски. Продукцию частью увозят с собой, засолив американским засолом, частью сдают на грузовые шхуны, отвозящие рыбу на консервные заводы в южной части полуострова.

Глядя на, десятки шхун, стоящих на якоре, на зеленую волну, из которой, взмахнув плавником, выплескивались рыбы, я невольно подумал: вот золото Аляски, которое не истощится и тогда, когда иссякнут последние золотые прииски. Я, по-видимому, даже пробормотал что-то в этом роде, потому что капитан, молчавший все время, повернулся ко мне и заговорил.

— Посмотрите, — сказал он внезапно, зацепив словно крючком мой взгляд, вколовшийся в населенную пустыню океана. — Вы не увидите здесь ни одной шхуны, принадлежащей «Скагуэй Фэр энд Фишеринг Компани». Они находят невыгодным для себя эксплуатировать патлукские отмели. А они первые работали здесь. Рыба на отмелях истощается. Бывало, один сезон делал здесь капитана богатеем. По сравнению с теми временами можно сказать, что теперь вовсе нет рыбы.

— Вовсе нет рыбы! Что вы говорите? Да мы плывем по рыбе! Бросили якорь в рыбу!

— Пусть, пусть! Готов с вами согласиться. И тем не менее рыба совершенно исчезает. Дела просто маргарин. Портовые города кишат безработными моряками. А где вы раньше видели безработного моряка? Слишком уж усердно взялись за рыбу. Компании объединяются и объединяются, а рыбы меньше и меньше. Тут не поможет никакое бюро оф фишерис (государственный рыбный контроль).

Трудно было верить в нищету всего этого изобилия. Рыба исчезает! Но для чего стоят здесь эти рыболовные шхуны, боты и тральщики, собирающие огромный улов?