Шрифт:
Вообще-то я обожаю дождь. И если сегодня я ему не рада, то это совсем не значит, что я – зануда, а просто так совпало. Во-первых, я забыла зонт. Во-вторых, у меня разрядился мобильник. А в-третьих, эта автостанция с гордым названием «Автовокзал» закрыта на ремонт. Впрочем, она не совсем закрыта, есть окошечко кассы. Даже два окошечка. Но это как-то не утешает.
Ну почему я такая бестолковая? Ну что мне стоило позвонить Игорю: так, мол, и так, ложная тревога – с мамой все в порядке, можешь приехать и забрать мою драгоценную особу. И приехал бы! Сидела бы сейчас в тепле. И этот мелкий дождь казался бы мне не отвратительно назойливым, а весьма деликатным: легонько постукивал бы в лобовое стекло и стекал аккуратными ручейками.
– Рыжова, ты что ли?
Передо мной вдруг возникло сияющее лицо. Такое знакомое, но…
– Не узнала? – воскликнуло лицо, – Ну, ты, Людка, даешь!
– Катя! Конечно, узнала! Хотя, если честно, не сразу. Ну, еще бы! Ты так изменилась, Катюша. Пополнела, похорошела…Тебе идет, не вздумай опять похудеть!
– Да я и не собираюсь. Мой худых-то не любит.
И Катя звонко рассмеялась. Вот если бы она сразу так – я бы узнала ее сразу. Наша главная хохотушка на курсе осталась ею же. Почти каждая её фраза сопровождалась смешком. Так, под этот колокольчик, Катя мне и поведала, что замужем, детей двое, и муж хороший, непьющий. Пытаются сейчас создать семейный бизнес. Но проблемы…
Я слушала Катю, как слушают музыку. Даже про дождь забыла. Воспоминания согрели меня…
Если бы не тетя Таня, мамина сестра, то я бы ни за что не решилась поступать в столичный вуз. Для сельской девочки пределом мечтаний был областной педагогический. Но тетя Таня была непреклонна.
– Ну и зачем он нужен, этот твой «пед»? Денег – никаких, одни нервы. Иди лучше на юриста или экономиста. А главное, давай-ка ко мне, в Москву! А то я, как на пенсию вышла, так хоть волком вой. Хожу по квартире и словом перекинуться не с кем.
На том и решили. Еду в Москву! Правда, вскоре выяснилось, что профессия юриста, как, впрочем, и экономиста мне не грозит. Штурмовать эти факультеты без должного материального обоснования чистое безумие.
Ну и пожалуйста! Не очень-то и хотелось. Да и тетя была уже не столь категорична: куда хочешь – туда и поступай! Я и поступила.
Помнится, меня поразили тогда два открытия. Во-первых, я поняла, что учеба – это не обязательно скучная и нудная работа. Она, оказывается, может быть захватывающе интересной.
Я единственная из группы была из села. Испытывала ли я по этому поводу комплексы? Я даже не помню. По-моему, нет. Я настолько была поглощена процессом узнавания, что себя просто не ощущала. Какие же они классные, эти девчонки и парни из нашей группы! Просто небожители какие-то!
А затем я сделала второе открытие. Оказывается, я среди этих небожителей тоже кое-что значу. Неожиданно легко и лучше многих сдала сессию. Но даже не в этом состояло мое открытие, а в том, что я среди наших стильных москвичек вниманием парней не только не обделена, а даже много более того. Я поняла, что могу нравиться! Вообще, я это и раньше знала. Конечно, были у меня кое-какие романы в школьные годы, у кого их не было? Но ведь одно дело успех в сельской школе, и совсем другое – в столичном институте. А впрочем, я противоречу сама себе. В том-то и дело, что разницы, как оказалось, нет. Хоть в столице, хоть в деревне. И если ты в своем селе производишь на мужчин правильное впечатление, то и будешь его производить на них в любой точке земного шара, где бы ты ни оказалась. Уж теперь я это точно знаю.
Виктор.… Когда же я увидела его впервые? Даже не могу сказать. Он был старше на курс, но как-то плавно влился в компанию парней из нашей группы. Впрочем, он всегда был тем человеком, который бывает своим в любой компании. Такой вот у него божий дар.
Помню, он как-то обратился ко мне с пустяковым вопросом, я что-то ответила, потом мы о чем-то пошутили… Дальше – больше. И каждый раз при встрече в суматошных институтских коридорах мы притормаживали, чтобы переброситься парой слов. С ним вообще было очень приятно общаться: широкая белозубая улыбка ослепляла, а глаза за стеклами очков были такие необыкновенно умные. Потом я привыкла к его звонкам и часто под многозначительным взглядом тети болтала с ним по телефону.
– А кто у него родители? – интересовалась тетя.
– Понятия не имею. Какое это имеет значение? Мы просто друзья, – отмахивалась я.
– Ну-ну! Друзья так друзья. Только в подоле смотри не принеси! Институт сначала закончи!
– Теть Тань! Ну, Вы вообще!
Как она может такое говорить! Витя, он же… Он, действительно, только друг. В том смысле, в каком бывает «Подружка», и больше ничего! Да, он симпатичный парень, но это ничего не значит. По крайней мере для меня.
Но тетя как в воду смотрела.
Она как-то ненадолго легла в больницу. А Виктор однажды вечером позвонил и сказал, что случайно оказался возле моего дома, и в руках у него диск с нашумевшим фильмом. Разумеется, я сказала: «Так заходи, давай посмотрим!»
А через девять месяцев родился Ваня. Конечно, я ни о чем не жалею, как можно! Ведь у меня такой замечательный сын! Я только помню, что мне было очень жалко Витю. У него был такой умоляющий взгляд! И вообще, без очков он смотрел совсем иначе, по-новому. Я с наслаждением купалась в этом взгляде, наблюдая, как он любуется мною. Но у меня было такое чувство, что это нельзя, потому что Витя мне почти как брат. Но потом его нежность успокоила меня, и в голове стала крутиться навязчивая фраза из старого фильма: «А если это любовь?».
– Вот так мы и живем!
Эта финальная фраза Катюхи вернула меня в действительность.
– Сама-то как? – продолжала она, – Сынуля – то, наверное, уже большой? Сколько ему? Лет десять?
– Двенадцать.
– Ого, как летит время. Ну а Витька-то как? Наверное, в таких крутых начальниках ходит. Конечно, в Москве-то и перспектив побольше, не то, что тут… Но мой ни в какую никуда не хочет ехать. Да и куда? Правда? В Москву? Всю жизнь на съемной квартире жить? Разве на свое жилье заработаешь? А тут у родителей дом двухэтажный, сад. Правда же?
– Конечно. Зачем ехать? Я вот смотрю на тебя и вижу абсолютно счастливую бабу. На правда же?
– Ну вообще, наверное, – довольно засмеялась Катя.
– Ну вот видишь! А живи ты в Москве или хоть в Париже, и вдруг что-то у тебя не сложилось бы. Какая разница – где быть счастливой. Главное – быть!
Я вдруг почувствовала, что залезаю в такие словесные дебри, из которых трудно будет выбраться. Эта беда со мной иногда случается.
– Не слушай ты меня, дурочку! Париж, я думаю, еще ни одной бабе не пошел бы во вред, правда?