Чтение онлайн

— Двадцать пять… — сказала Мейдан, не отводя глаз от приборов и шкал, — тридцать… пятьдесят… семьдесят… о боги. Я никогда не видела, чтобы что-то вызывало столько чистой энергии. Потрясающе. Сто… сто пятьдесят пять… сто восемьдесят… двести тридцать…

Ее голос оборвался, и она взглянула на них.

— Вы перегружаете основную систему и запускаете буферы избыточности, — тихо сказала она. — Нужно уменьшить поток.

Рон слышал ее. Он знал, что она права. Но не отваживался прервать заклинание. Он не мог его замедлить, не мог остановить, не мог изменить. Магия, которую он вызывал, была очень жесткой, плотной и свирепой. Как только он отвлечется, рево обрушится на буферную решетку и раздавит ее, а затем высвободившаяся и неконтролируемая магия вырвется из Городского Центра, словно взрывная волна, уничтожая все на своем пути.

Поэтому он держался, он продолжал читать заклинание, концентрируясь и молясь, чтобы удалось пройти через это, не разрушив города и не убив себя.

— Она просачивается на меня, — сообщил Луэркас.

Мейдан сказала:

— Буферы на пределе — мне сбросить лишнюю энергию с города?

У Рона едва хватило сил, чтобы кивнуть ей. Да. Сбрось. Необузданная магия, которая хлынет в океан без особой цели или особого заклинания, может иметь свои последствия. Тот факт, что она лилась вместе с порожденным ею рево, наверняка вызовет излучение, с которым людям в Эл Маритасе придется жить следующие несколько сотен лет. Рон старался не думать об аде, который этот момент оставит для будущего, а старался сосредоточиться на сиюминутных проблемах. Он слышал, что Луэркас задыхается, и видел, как он стоит на коленях под аркой из стержней, до пота стараясь удержать рево в каналах, по которым он переливался в море вокруг города.

Рон наконец завершил заклинание. Худшее — для него — было позади.

Но не для Луэркаса. Завершение заклинания высвободило полную мощь рево, и она была в тысячу раз больше, чем подсчитал Рон. Чудовищная мощь. Просто чудовищная. Юный маг, пытающийся контролировать ее, просто не обладал ни навыками, ни опытом, чтобы удержать колеблющуюся энергию внутри каналов и пропустить ее достаточно быстро. Рево создал затор, разбил систему каналов на миллион осколков и хлестнул по Рону. По заклинателю. Заклинателю, ставшему жертвой.

Он обрушился на него, словно стена огня. Рон почувствовал, как тают как воск его кости, как горит кожа, как плоть его ручьями льется на пол. Но рево этого оказалось мало — даже очень мало, и он снова выплеснулся, захватив Луэркаса и Мейдан, и отступил. Последнее, что увидел Рон, был Луэркас, извивающийся и превращающийся во что-то ужасное, и Мейдан, растекающаяся и пузырящаяся, как кипящая смола. Он также увидел ее руку на кнопке тревоги, переключателе потока, которая успела снять город с креплений и отправить его в неконтролируемое, свободное путешествие к поверхности моря.

Рейт и Велин проснулись в полнейшей неразберихе, сопровождаемой шумом и странным движением.

— Комната перевернулась, — воскликнула Велин. — Мы лежим на стене.

— Мы движемся к поверхности! — крикнул в ответ Рейт.

Велин зажмурилась и крепче прижалась к Рейту.

Он искал что-то прочное, чтобы ухватиться — когда город достигнет поверхности, он начнет снова опускаться до прежнего уровня, либо как положено, либо перевернутым. И в том, и в другом случае тяжелые вещи начнут падать, а их самих откинет в разные углы. Пока они были более или менее в порядке. У Велин на лбу и возле рта появилась кровь, а Рейту казалось, что у него сломано несколько ребер, но в целом никаких серьезных повреждений. Рейт хотел, чтобы так и оставалось.

Но ухватиться было не за что.

Поэтому, когда комнату озарил солнечный свет, Рейт просто лежал, крепко прижав к себе Велин, и надеялся на лучшее. Комната начала медленно разворачиваться вправо. Медленно — это хорошо. Они с Велин начали сползать на пол, как и вещи над их головами, но им удастся увернуться от цих без проблем.

Поверхность воды была нехорошего золотисто-зеленого цвета. Рейт не хотел отвлекаться, однако когда вода начала принимать форму рук, а руки эти начали бить по окнам, он понял, что у него, Велин и всего Эл Маритаса куда более серьезные неприятности, чем просто всплытие города на поверхность.

Мигали лампы экстренной автоматической герметизации. Это означало, если Рейт правильно помнил предписания в экстренных ситуациях, что никому не позволено выходить за пределы города в мир над ними, или они умрут от «глубинемы» — Ужасной, смертельной болезни, которая случалась со всеми, кто поднимался со дна слишком быстро. Боль в ногах, рвота, судороги, паралич и смерть могут прийти через несколько часов после того, как глубинный житель поднимался на поверхность. Заклинания обычно поддерживали в людях нормальное давление, чтобы они могли свободно перемещаться из города к поверхности, но если что-то шло не так, все менялось. И если город начал всплывать, то, по определению, с заклинаниями что-то пошло не так.

Поэтому никто не сможет воспользоваться спасательными лодками или покинуть город.

В комнате воцарилась тишина за исключением хлопанья дверей и стука водяных кулаков по окнам.

— Нужно выбираться отсюда, — сказал Рейт.

Велин посмотрела на кулаки и кивнула.

— В общую комнату для семейных собраний, я думаю.

Рейт хотел удостовериться, что Соландер и Джесс в порядке, но он просто кивнул. В экстренных ситуациях люди, которые не следовали предписаниям, плохо кончали.

— Поторопимся, — сказал он. — Чем скорее мы туда придем, тем скорее они составят точные списки.

Луэркас выбирался из руин Городского Центра, в котором неожиданно стало слишком светло, потому что его впервые осветило солнце, и направился в Дом Артисов. Он тащил за собой Мейдан — она еле двигалась с его помощью, а без нее и вообще не смогла бы идти. Обоих жутко напугал эффект рево, вызванный заклинанием Рона. Но если шрамы Луэркаса были более уродливы, то раны Мейдан оказались опасными для жизни.

— Сколько еще? — снова спросила Мейдан, когда он переносил ее через обломки декоративной коралловой арки.

— Недалеко, — ответил он, надеясь, что прав и что не сбился с пути в этих поворотах и коридорах, которые казались такими незнакомыми под развалинами.

Солнце жутко пекло. Под водой, через прозрачное и мягкое магическое стекло прохожий мог любоваться подводным миром; но на поверхности солнце пробивалось и жгло все, превращая каждый коридор в парилку. А двери-перемычки, которые автоматически закрылись, когда город снялся с креплений и начал всплывать на поверхность, лишь препятствовали эффективной работе вентиляционных систем.