Подставленный
Шрифт:
– Хочешь сексу, дружок? – саркастически спрашивает девушка. – Ведь мне так нравится быть послушной игрушкой в чужих руках, спать с кем попало!
Произнеся эти слова, она извлекает из воздуха огромные овечьи ножницы и приближается к Соловьеву с явным намерением кастрировать.
– А-а-а-а! – в ужасе вопит Сергей, пытается бежать, но в ноги намертво вцепился окровавленный мастер мебельного цеха.
– Не любишь, да?! – хрипит он разбитым ртом. – Шавка! Барский холуй!
Из кухни неторопливо, пузом вперед, выплывает Николай Васильевич.
– К ноге! – рявкает коммерсант, Сергей послушно семенит на четвереньках и вопросительно смотрит снизу вверх на хозяина, ожидая подачки. – Ты мне надоел! – неожиданно заявляет Шабанов. – Отведу на живодерню!
На этом, по счастью, кошмар оканчивается. Сергей проснулся в холодном поту. Некоторое время он тяжело дышал, глядя в покрытый лепными узорами потолок. За окном брезжил серенький рассвет.
– Ты чего так орал? – поинтересовался Осипенко.
– Всякая гадость снилась.
– Мне тоже, – оживился приятель. – Едва закрою глаза, вижу чертей, до того пакостные рожи, не приведи Господи!
– На кого они похожи? – без всякого интереса спросил Сергей.
– На людей, только ужасно уродливых! Вроде злых карикатур.
Пару минут оба молчали.
– Поищи клофелин, – нарушил тишину Николай. – Башка разрывается!
Спустя целую вечность наступило утро. Совершив над собой героическое усилие, Осипенко побрился, помылся и стал немного похож на человека. Весь день он пил соки, сосал валидол и к вечеру более-менее оклемался.
– Завтра смогу есть твердую пищу! – радостно сообщил Николай, наполняя водой чайник. – Присаживайся, закуривай! Попьем чайку да потолкуем о твоих делах.
Опухоль у него с лица заметно спала, руки почти не тряслись, а взгляд снова сделался цепким, холодным.
– Н-да, – протянул Осипенко, внимательно выслушав сбивчивый рассказ Сергея. – Здорово ты вляпался. И знаешь, что самое хреновое?! Те ребята по-своему правы. Я слышал о Сухаре. Он не беспредельная сволочь, а ты, Сережа, не обижайся, но полный осел!
– Почему это?! – надулся Соловьев.
– Да потому, что тебя элементарно подставили! Твой горячо любимый Шабанов! И никакой он не авторитет! Иначе бы я о нем знал!
В душе Соловьева бушевала буря противоречий. Шабанов не авторитет?.. Подставил... Не может быть! Хотя если взглянуть с другой стороны... ни по одному из телефонов не откликается... Бэлла рычит, будто цепная собака... В это невозможно поверить... или все же?!
– Ты в бригаде работаешь? – хрипло спросил Сергей.
Осипенко оценивающе посмотрел на приятеля. Похоже, результат наблюдений его не особенно удовлетворил.
– Нет! – наконец отозвался он. – Вернее, не совсем.
– Можешь мне помочь?
– Только при одном условии.
– Каком?
– Нужно поймать твоего барыгу, вытрясти бабки или отдать его братве на растерзание вместо тебя!
– А иначе? Просто уладить дело?
– Не получится! Как ни крути – ты замазался. Вторгся без спроса на их территорию, борзел, хотя по блатным понятиям ты никто. Обычный лох!
– Но как же справедливость?
– Чего?! – Николай весело рассмеялся. – Справедливость, говоришь?! А много ли ты о ней вспоминал, когда сила была на твоей стороне?!
Соловьев смущенно и обиженно промолчал. Который раз оскорбляли его драгоценное самолюбие.
– Не дуйся! – заметив изменившееся лицо приятеля, миролюбиво предложил Николай. – Я желаю тебе только добра, но смотрю на вещи реалистично. Хочешь, сейчас узнаю, где твой шеф. Давай телефон!
Осипенко набрал номер. Трубку сняла Бэлла Петровна.
– Николая Васильевича, пожалуйста! – вежливо попросил он с легким иностранным акцентом.
– Кто спрашивает?
– Представитель фирмы «Фукс и сыновья».
На этот раз мадам Шабанова была сама любезность, не то что при разговоре с Сергеем.
– Он сейчас за городом, но завтра к вечеру обязательно вернется. Что ему передать?! – ласково проворковала она.
– Мы есть хотеть заключать коммерческий соглашений на взаимовыгодный условий!
– Да, да, конечно! Перезвоните завтра, если вас не затруднит.
– О ес, ес!
Довольно усмехнувшись, Осипенко повесил трубку.
– Шабанов в Подмосковье, скорее всего в той гостинице, о которой ты говорил. Завтра вернется. Что скажешь?
– Мне нужно подумать! – выдавил Соловьев. Осипенко презрительно хмыкнул и пожал плечами.
Глава 10
Погода в Подмосковье окончательно испортилась. Поселок пропитался промозглой сыростью. Небо над гостиницей заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. В уютном номере «люкс» на широком диване вольготно развалился Николай Васильевич Шабанов. В одной руке бизнесмен держал чашку крепкого кофе, в другой зажженную сигарету. Он благодушествовал. В углу раскалился докрасна электрический камин. Комната была насыщена живительным теплом. Разгулявшаяся за окном непогода не ухудшала, а, напротив, усиливала хорошее настроение коммерсанта. Шабанов был по природе законченным эгоистом с легкой примесью садиста. Так, сознание того, что в стране полно голодных, поднимало у него аппетит, огромное количество бездомных заставляло относиться к своей роскошной квартире с удвоенной любовью, а сейчас он наслаждался тем, что отдыхает в тепле и уюте, в то время как многие люди вынуждены работать, ежась от холода. В дверь постучали.
– Н-да? – протянул Шабанов. На пороге появился личный шофер.
– К каким часам готовить машину? – вежливо спросил он.
Николай Васильевич на минуту задумался. Он обещал Бэлле вернуться сегодня, но уезжать не хотелось. Бизнесмен наслаждался вседозволенностью в своем загородном поместье. Множество покорных женщин, заискивающие взгляды местного начальства... В Москве же он хоть и богатый, но один из многих. Однако нельзя зависать здесь вечно: Бэлла с ума сойдет от ревности, всю плешь проест, да и деньги нужно делать. Без них он никто! Последнее соображение решило дело.