Подсолнухи
Шрифт:
– Не переживай, придешь на второе. Свадебное путешествие важнее. Привет Сереге. Он настоящий Гудвин! Ни одного обморока за три месяца. И к черту!
Без фильтров
– Я сидела за кассой и слушала Матильду в прямом эфире. Ты же мне сказала, обязательно-о-о. – Клава теребила бумажный платочек ручищами, предназначенными для дойки коров, размазывала косметику по румяным щекам и завывала: – А тут мужик лысый, с просроченными кефиром. Я ему говорю: «Отвали». А тут мымра-а-а.
– И? – участливо спросила Валентина, затушив сигарету.
– Разоралась так, что башня на голове заколыхалась. Сосисками своими в кольцах стала меня тыкать, а потом увидела наушник в ухе и уволила-а-а.
Клава повсхлипывала, потерла распухший нос и продолжила:
– А я только ресницы успела сделать, а губы в следующем месяце-е-е, – завыла она с новой силой, но в другом регистре, плавно переходя с баритона на бас.
– Так, короче, это твой шанс. – Валентина откинулась на спинке стула, запахнула халат на тощих ногах и снова закурила. – Мы уже основательно подковались. Короче! Все ресурсы кинем на развитие блога. Время – самый ценный ресурс.
Она стряхнула пепел в банку из-под сайры:
– Короче! Главное – в тренд попасть.
– А что сейчас в тренде-е-е? – не успокаивалась Клава.
– Матильда сказала: «Искренность и минимализм».
– Да, минимализма завались. – Клава перестала плакать и оглядела комнату.
Стол с прожженной скатертью, двуспальный матрас в углу и старый покосившийся шкаф – все это богатство досталось Клаве пару лет назад вместе с комнатой в коммуналке от троюродной тетки. Шкаф, судя по всему, переживший революцию, добавлял дух старины, вернее, душок. Поэтому пахло здесь соответственно: пылью, нафталином и красногвардейцами.
Впервые мечта стать знаменитой появилась у Клавы в двадцать пять лет, сразу после развода. «Вот я сейчас ка-а-ак! Они еще пожалеют», – решила Клава, когда выяснила, что муж нашел городскую фифу и сбежал, оставив ей фамилию Кукушкина и несмываемый статус разведенки. Клава захотела поехать на «Дом-2», но мать сказала, что проклянет. К счастью, подвернулось наследство: жилье в Питере. Клава наплевала на проклятье, укатила ближе к славе.
На новом месте она подружилась с соседкой Валентиной. Коренной петербурженкой, образованной и интеллигентной в пятом поколении. Мечта стать богатой и знаменитой снова вторглась в примитивное Клавино воображение.
Увольнение оказалось совершенно некстати. «Как без бровей и губ появиться на изысканных просторах Бом-Буха? Вон у Матильды какие губы», – переживала Клава.
– Короче, – вспомнила Валентина. – Сейчас в тренде «без фильтра».
Клавдия перестала всхлипывать, вздымать грудь и похлопала ресницами XXL. Валентина выскочила из комнаты, появилась через минуту с пачкой допотопного Беломора.
– Прочувствуй идею. У нашей Митрофанихи заняла, – она затушила сигарету и прикурила папиросу. – В этом что-то есть, – удовлетворенно покачала головой и протянула папиросу Клаве.
Клава прикурила, закашлялась, скривилась, но тоже кивнула.
– Держись, Бом-Бух! – Валентина вскочила и забегала по комнате.
– Короче, придумала контент на неделю, а то и на месяц. Снимаем все как есть.
– Как есть? – испуганно повторила Клава и нервно затрясла гулливерскими ножками сорок второго размера, обутыми в тапки с заячьими ушками. Как будто под стулом задрожали два настоящих кролика.
– Без фильтра! – торжественно произнесла Валентина.
Она сделала пару фото Клавы с размазанной тушью. Сняла комнату с нескольких ракурсов: шкаф и матрас, шкаф и стол, оборванные обои крупным планом.
Клаве передался ее азарт, и, вооружившись телефонами, они уже вдвоем устроили фотоохоту в других частях коммуналки. Сняли небольшое видео с тараканьими бегами. Нашли залежи муки с жучками и неизвестных насекомых в ванной. Выстроили Валентининых детей в коридоре. Немного их подретушировали, конечно, измазали щеки вареньем, натянули старые колготки с отвисшими коленками. Хотя младшего готовить не пришлось, он и так отлично подходил. Апогеем этого фототворчества явилась улыбка соседки Митрофанихи: просто мурашки встали дыбом и поджилки застыли на спине.
Вечером Валентина помогла Клаве загрузить нефильтрованные кадры в аккаунт Бом-Буха и принесла бутылку шампанского.
– На Новый год оставляла, но сегодня повод круче, – торжественно сказала она, разливая содержимое по чашкам. Одну – с котиком, другую – с видами Парижа. – Короче, за успех!
Клава долго не могла уснуть. Ворочалась на матрасе, представляя, как увеличивается число ее фолловеров, как рекламодатели выстраиваются в очередь и как бывший обкусывает локти своей фифе.
Постель стала покачиваться из стороны в сторону. Клава огляделась: вокруг сияла бескрайняя морская гладь и светило солнце. Матрас плавно колыхался на волнах, а рядом возвышалась белая яхта, размером с ее бывший супермаркет. По палубе вышагивал Леонардо ДиКаприо в капитанской форме и махал ей рукой. Клава еще немного полежала, поболтав ногой в теплой воде, пришвартовала матрас к яхте и легко поднялась на борт. Снизу раздались жалобные крики. Она выглянула и увидела хилое суденышко, а в нем – мымру и лысого дядьку с кефиром. Они судорожно перебирали веслами, пытаясь уйти от огромной белозубой акулы. Акула вдруг истошно рассмеялась, превратилась в Матильду и оказалась на борту яхты. Свет погас, появился диско-шар, застучал клубный ритм. Шар начал вращаться, издавать противное гудение.
Клава с трудом открыла глаза. Звонил телефон, и кто-то тарабанил в дверь. Она натянула халат, тапки с кроликами и поплелась открывать.
На пороге комнаты, потрясая служебными удостоверениями и гневными возмущениями, толпилась разношерстная компания: участковый, люди из санэпидемстанции, органов опеки, Роспотребнадзора, тетка из тсж, корреспондент газеты «Криминальный Петроград» и медсестра из местной поликлиники. Из-за голов этой компании выглядывали любопытные лица соседей.