Подслушанная страсть
Шрифт:
Кристина попросила отвести её домой, на Большую Гвардейскую. Митя весело согласился и они оставили старика наедине со своими воспоминаниями.
ГЛАВА 3
Две женщины в почти одинаковых платьях катили детские коляски, разговаривая на повышенных тонах. Из алкомаркета вышел мужчина плотного сложения и остановившись на третьей ступеньке, пересчитал купюры в бумажнике из грубой зелёной кожи. Обычный вечер пятницы, плавно переходящий в ночь с небольшим дождём и бледными майскими червями на ярко-чёрном асфальте.
Кристина не спеша шла в чёрных туфельках на высоких каблуках, смотрела по сторонам и грызла арахисовые орешки. Блузка плотно облегало её тело. Из сумочки выглядывал жёлтый платок и словно острый язычок змеи, колыхался на умеренном ветре. "Хочется кока-колы", – пронеслось в мыслях девушки – "Залить жажду полным баком топлива, ха-ха". Во рту вязкая слюна осела на языке. Осталось пять шагов до подъезда и слава Богу.
Открыв не с первого раза дверь, Кристина ощутила пронизывающую сырость своей квартиры. Она включила в маленькой комнате кондиционер, включила телевизор и села в кресло, надев тёплые, даже горячие тапочки, впитавшие свет заоконного солнца. Закрыв глаза, девушка окинула внутренним взглядом весь свой рабочий день и ужаснулось, сколько мимо её прошло вечно спешащих людей, которым до неё не было ни какого дела.
Спустя некоторое время Кристина принимала душ. Ещё не загорелое тело свежело под напором струи воды, мыльная пена скользила с подбородка по грудям, капая с кончиков сосков, или обходя их как в слаломе, устремляясь к впадине пупка, а уже от туда – к лобку, лишённому волос три дня назад и обретшему ещё большую притягательность, если бы он был предоставлен на обозрение какой-нибудь группе случайных мужчин, неравнодушных к женскому телу.
Взяв мочалку и налив на неё голубой шампунь, Кристина стала растирать тело ещё раз. Ей хотелось это делать сотни, тысячи движений, вбирая в себя всю сочность тропических фруктов, всё их целительное богатство сочности. Она представила одинокий изумрудный остров на Бали, яркий, восхитительно приятный на ощупь песок. Внизу живота, по самому кончику пульсирующего клитора девушка ощутила прикосновение ветра, словно она открыла окно в дом (в её мыслях) и ветер вкрался как ночной влюблённый, робкий и застенчивый, которому безумно рады и без которого вся жизнь бессмысленна и случайна.
Вытеревшись полотенцем с драконом во всю ширину, Кристина нагая вышла из ванной комнаты и подошла к окну зала, занавешенного розовым тюлем, сквозь который просачивались лучи, легшие моментально на её прекрасное благоухающее тело. Хотелось парить птицей, быть вечно молодой, не знающей тяжёлых часов стояния с дурацкой рекламой, забивающей прохожим мозг. "Если бы всего этого – реклама…реклама…реклама… – не было ни завтра, ни месяц спустя, ни целую вечность" – мечтала Кристина. Одевшись, она уже забыла обо всех этих мыслях с той женской непосредственностью, что продлевает жизнь, бережа нервы.
И тут она вспомнила об ужине в ресторане "Русская нежная орхидея" с каким-то Митей. Чёрт, да она опаздывает: сейчас 18.41, а встреча назначена на 18.55! О, дурацкий ненавистный город! ты ты выпиваешь это трепетное ранимое сердце до дна! Прочь навязчивые мысли, надо просто быстро навести красоту и на такси как на метле ведьмы мчатся к этому самому Мите, чтобы слушать обычный для всех этих современных (и не только) мужиков трёп про семь раз в неделю (сами знаете чего), про яхту и особняк на Яузе и прочее, и прочее.
Кристина с улыбкой спустилась по ступенькам подъезда. Она ещё успевает! С ней поздоровалась какая-то полногрудая женщина в зелёном платье и Кристина ответила как в бреду, между делом, впопыхах. Она всё ещё вспоминала, кто такой этот Митя, на встречу с которым она спешит, едва не ломая ноги.
Таксист был молчалив и угрюм. Девушка докрасила губы фиолетовой помадой, пару раз подмигнула себе в зеркальце. На удачу. Швейцар у "Русской нежной орхидеи" вручил ей огромный букет свежесрезанных роз, оказавшийся подарком таинственно подзабытого Мити. "Прелестное начало" – отметила про себя Кристина и вошла в полутёмный банкетный зал, в котором справа сидел за овальным столом на шесть мест молодой шатен с бородкой. Он помахал ей рукой, вызывая ещё одну улыбку на девичьем лице.
– Добрый вечер, Кристина! – Cлова Мити были бархатисто нежными.
– Здравствуйте, Митя! – Кристина ответила ему чуть более сдержанной нежностью.
Он взял у неё розы и поставил в вазу посреди стола. Подошёл официант, вложил в руки Мити меню – большого формата книжицу в сорок листов на трёх языках. Митя пропустил английский и французский и остановился на родном русском. Он достаточно хорошо знал английский, но не стал искушать свою память специфическими понятиями русской кухни.
– Что хочешь сегодня покушать? – Митя сразу перешёл на "ты", находя бессмысленным выканье с девушкой, которая ему так сильно нравилась. Он демонстративно игнорировал объёмистый вырез на груди её велюрового платья, но приходил в умиление ямочками на её щеках. Эти нежнейшие маленькие мочки ушей с золотистыми серёжками в виде Купидона, – он был от них без ума!
Кристина попросила борщ и котлеты в томатном соусе в союзе с крымским вином. Она с детства была без ума от земли Крыма, обнесённого высокими холмами, упирающиеся в морскую даль, сливающуюся с бездонным небом. Виноград в тех местах просто божественный!
Зажглись хрустальные огни здоровенной люстры и зазвучала скрипка. Девушка и парень вдруг замолчали, обрывая рутинный разговор о достоинствах русских блюд. Тишина их мира заполнялась пронзительной молитвой скрипичного инструмента в опытных и виртуозных руках мастера с большой шапкой волос, разбросанных во все стороны.
– Ты прекрасна, – вдруг прошептал Митя, наполняя бокалы вином. Девушка спрятала смущённый взгляд в этом пьянящем напитке.
– Я предлагаю тебе сыграть со мной в одну очень простую, но замечательно увлекательную игру. Ты не спросишь, какую? – продолжил Митя. Его глаза блестели каким-то внутренним блеском.
– Что это за игра? – волнуясь, поддержала его Кристина.
– Это некоторая эротическая исповедь друг перед другом…
– Исповедь не может быть эротичной…
Митя кашлянул и поправил себя: