Чтение онлайн

Он подошёл к Коржу и доложил итоги наблюдения. Тот решил сам посмотреть, взял бинокль, четверть часа непрерывно смотрел и вернулся с мрачным видом.

— Сильно организовали. Что надумал?

— Тросы над рекой заметили? Метров за двадцать от моста?

Корж кашлянул.

— Не углядел.

По мосту медленно прошёл поезд, и партизаны проводили его взглядами. Цель была близка, до неё едва ли больше двухсот метров, а попробуй, возьми.

— Пушку бы сюда, да по пулемётам как долбануть! — мечтательно сказал кто-то из партизан.

— Тогда уж лучше бомбардировщики вызвать, целую эскадрилью, — хихикнул другой.

— Хватит зубоскалить! Приказ штаба есть — его надо выполнить! — оборвал их Корж.

— Я вот что думаю, — начал Саша, и все умолкли. — Вплавь со взрывчаткой до моста не доплыть, плот или лодку расстреляют и утопят. А если лодка и задержится тросами, то взрыв мосту вреда не причинит. Взять мост штурмом можно, но потери будут велики, и времени на подрыв не останется, помощь немцам быстро придёт. Телефонные столбы видели?

— Любовались. Ты что, считаешь, что приказ выполнить невозможно?

— Я так не думаю. Полагаю — надо по рельсам до моста добираться.

— Тебя немцы к мосту близко не подпустят. Посекут из пулемёта.

— С умом надо. Есть два варианта. Оба опасные, но реальные.

— Говори, не томи.

— Подъехать к мосту на последней площадке поезда и сбросить взрывчатку на мост. У исполнителя мало шансов уцелеть. Как только немцы увидят, что на рельсы что-то сбросили, платформу изрешетят. Да и сам поезд далеко уйти не успеет, площадку осколками тоже посечёт. Практически исполнитель — смертник.

Партизаны разочарованно вздохнули.

— Ну а второй вариант?

— Подъехать к мосту на дрезине, остановить её посередине и взорвать.

— Ты же сам говорил, что немцы стрелять начнут ещё на подходе…

— Говорил, не отказываюсь. Надо в немецкую форму одеться, чтобы часовых с толку сбить. Перегоны же дрезины патрулируют, в этом нет ничего необычного. Немцы увидят на платформе своих и стрелять не будут. А когда дрезина вплотную подойдет, надо будет их отвлечь — начать стрельбу, имитировать атаку. Пулемётчики сразу займутся отражением атаки — им не до дрезины будет. К тому же с дрезины можно пулемётное гнездо гранатами забросать — всё помощь.

Партизаны молчали, переваривая услышанное — уж слишком дерзок был план.

— Подожди, а куда же исполнители денутся? Оба полягут ещё до взрыва?

— Надо привести в действие гранату — а у немецкой запал горит четыре — четыре с половиной секунды — и прыгать с моста в воду. Шансы остаться в живых есть — немного, но есть.

На этот раз молчание длилось минут пять.

— То, что ты рисковый парень, я уже понял, — заговорил Корж. — Но дело, похоже, может выгореть. А где дрезину возьмём, и почему исполнителей должно быть двое?

— У ручной дрезины рычаг хода на двоих рассчитан, каждый тянет на себя — ну как двуручная пила. Одному тяжело. К тому же, если одного убьют, второй успеет взрыватель в действие привести.

— Разумно. И первым, как я понимаю, будешь ты?

— Именно.

— А вторым?

— Вы людей своих лучше меня знаете, подберёте добровольца.

— Значит, нужна немецкая форма на одного, гранаты и дрезина?

— Правильно.

— Озадачил ты меня, парень. Ну, гранаты мы найдём — несколько штук в отряде есть. Насчёт дрезины надо у Михася узнать — должен подсказать. А вот форма? Если только выкрасть после стирки, когда сушить будут?

— Я сказал своё мнение, а дальше решать вам.

Пока возвращались в отряд, все молчали — слишком серьёзное дело предстояло совершить. Надо было задействовать весь отряд, притом что шансы взорвать мост были призрачными.

Корж только сказал Саше:

— Может, взорвать мост через Ясельду? Это в пятнадцати километрах от Пинска. Ветка-то та же, всё равно дорога остановится.

— Думаете, это будет легче? Пинск совсем рядом, и с помощью немцам поторопятся. И, насколько я помню, на карте в этом районе болот нет, стало быть — мост восстановят быстрее.

— Верно мыслишь. К тому же мост там однопролётный.

Теперь уже Корж молчал всю дорогу до отряда, и видно было — он погружён в мысли.

На базу отряда пришли уже вечером, перекусили и легли отдыхать.

А с утра Корж сказал Саше:

— Вот что, парень. Мы пока будем всё готовить. Ты сейчас здесь не нужен, иди к себе. Но через неделю жду.

— Успеете?

— Должны. Приказ выполнять надо, оправдать доверие партии.

Саша едва не хмыкнул. Хорошо отдавать приказ, сидя в Москве. Для такой серьёзной диверсии нужен подготовленный отряд диверсантов, а не сельские парни, большая часть которых до войны и винтовки-то в руках не держала, а гранату увидели уже после начала войны. Здесь нужна выучка, тренировка, отличное владение оружием, взаимопонимание и точность во всём. Бойцы в диверсионной группе проходили совместные тренировки, чтобы понимать друг друга с полуслова, жеста, взгляда. И синхронность действий важна — иногда до секунд. Для деревенских же плюс-минус полчаса — уже точно, и в принципе их винить нельзя. Не то что у селян — у городских жителей наручные часы редкостью были. Но в городе, в присутственных местах — на вокзалах, площадях, во многих учреждениях — висели большие часы, и зачастую рядом — громкоговорители.

Олеся встретила его радостно, как будто он отсутствовал долго, а не два дня.

Всю неделю Саша занимался хозяйством и ни на какие акции не ходил, понимая, что любая случайность может сорвать план диверсии всего отряда. Да и уйти ему предстояло на несколько дней, поэтому дров нарубить надо. Хоть и лето на носу, тепло, а печь топить по-любому надо — хотя бы еду приготовить. Это не город с газовыми печами, где чиркнул спичкой — и через пять минут чайник закипел. Печь сначала лучиной или бумагой разжечь надо, потом щепочек подложить, затем — сухих поленьев. И только когда печь прогреется, можно что-то готовить. Словом, времени и усилий уйдёт много.

— Что-то ты бурную деятельность развил, — пошутила Олеся.

— Руки по домашней работе соскучились, — отшутился Саша.

Не мог же он огорчить девушку, что с диверсионного акта не все живыми возвращаются. Он идёт забрать чью-то жизнь — пусть и врага, захватчика, и должен быть морально готов к тому, что враг может забрать его жизнь. Таковы законы войны. Лёгких и бескровных побед в ней не бывает. Так пусть Олеся, если такое случится, не поминала его плохим словом. В принципе, жили они в полном согласии, не ссорились. Саша делал всё, что должен был делать в доме мужчина. Война проклятая жить мешала. Разве это нормальная жизнь, когда почти каждый день мужчина уходит из дома воевать, убивать? Мужчина работать должен, созидать. Не зря иногда Саше снились сны, в которых он видел себя в кабине метропоезда, за контроллером, и рельсы навстречу летят. А вот про войну, грязь, кровь, стрельбу снов не было никогда.