Чтение онлайн

— Кадровый?

— В запасе.

— Ага, вижу — староват ты для сержанта. Вместе пробираться будем?

— Пробовал уже. Вышел к своим — с документами, с оружием. А меня — в лагерь. Был на оккупированной территории — нет тебе веры.

— Ну ни хрена себе! Так сейчас тысячи таких, как мы, выходят.

— Вот тысячи в лагерях и сидят.

— Вот оно как обернулось?! А сюда как попал?

— Из лагеря сбежал, попал на передовую. А дальше — сам знаешь. Немцы прорвались, попали мы в окружение. Ночью удалось выйти, только не на восток, а на запад. Полицейского грохнул, забрал его оружие да документы в портмоне нашёл — тоже себе забрал. Хоть и липа, а всё по оккупированной земле идти сподручней. Ты же на повязку купился.

— М-да! Думал, пробьюсь к своим — и снова в строй. Так ведь и в лагере, я думаю, не звери, разберутся.

— С некоторыми разобрались. К стенке поставили — и всё.

— Ты хочешь сказать — расстреляли?

— Именно!

Сержант задумался.

— Думаю, клевещешь ты на органы. Грешок на тебе есть, но кто нынче без греха? Однако чувствую, нутром своим чую — пугаешь ты меня, чтобы я здесь, с тобой остался.

— Частично угадал. Как на духу: грехов перед Советской властью на мне нет, а рисковать, переходя фронт, считаю неразумным. Если бы тебя сразу в строй поставили да пулемёт дали — другое дело. А в лагерь я не согласен.

— Так ты что же, войну в немецком тылу пересидеть хочешь? В тепле, под мягким боком у какой-нибудь бабёнки? Вошь ты навозная!

— С чего ты взял, что пересидеть? Ты в армию рвёшься зачем? Врагов убивать? Так здесь их и искать не надо, полно вокруг. Только если без головы к делу подходить — сам погибнешь. Мне расклад — одного убил и сам погиб — не нравится. Десять убей, сто! Но сам живой останься! Кто после войны страну из руин поднимать будет?

— Ты прямо как политрук на занятиях заговорил.

— Знавал я одного политрука, Шумилин его фамилия. Геройский был человек, и погиб как герой. Так что не все они пустозвоны.

Помолчали немного, и каждый думал о своём.

— Так что ты там насчёт бабы говорил? — пошутил Александр.

— Тьфу ты! С тобой о серьёзном, а ты…

— Ты на себя посмотри! — честно ответил Саша. — Небрит, грязен, обмундирование рваное, оружия нет — какой из тебя вояка? Как есть леший! Ты всю жизнь в лесу скрываться будешь? А на дороге тебя любой немец сразу пристрелит — уж больно подозрителен ты.

— Так не в казарме проживаюсь, то и грязен и небрит.

— Я в таком же положении, как и ты, но даже офицер немецкий не заподозрил ничего. Да что я на тебя время зря трачу? Надумал к своим пробиваться — скатертью дорога, я не держу. Только думаю, что здесь сподручнее немца бить. Они на Москву прут, им сейчас не до тылов. Самое время их пощипать.

Саша видел, что Рогозин колеблется.

— Кстати, у меня оружие трофейное, а где твоё, сержант?

— Патроны к пулемёту кончились. Что же мне — «максим» за собой тащить? Знаешь, сколько он весит?

Саша решил прекратить бесплодные разговоры и встал.

— Прощай, сержант Рогозин. Удачи тебе!

— Постой, ты что же — один уходишь?

— Я же тебе предлагал со мной, но ты решил через линию фронта идти.

— Считай, что ты меня переубедил.

— Тогда пошли, только потом не ной и не пускай слезу, сам дорогу выбрал.

— Сержант, а куда мы идём?

— Сам пока не знаю. Надо бы где-нибудь пристроиться для начала. Как ты говоришь — под тёплым боком у какой-нибудь вдовушки. Вести себя тихо-мирно, а немцам всячески вредить.

— Где же нам такую вдовушку найти?

— Это я образно.

Саша и в самом деле пока не знал, куда идти, просто шёл подальше от фронта.

Ситуация осложнилась. Их стало двое, и в одной деревне, где каждый житель на виду, им не пристроиться. Придётся или устраиваться в соседних деревнях, или рыть землянку и обустраиваться в лесу.

Саша даже остановился. А, пожалуй, это выход. Только место подходящее подобрать, чтобы и лес глухой был, и выход к железной дороге имелся. В принципе — он уже проходил нечто похожее, когда встретил Ивана Кузьмичева, часового у складов. Так они тогда еле ноги унесли — немцы облаву устроили. Тут надо или в одиночку, или собрать отряд, чтобы сила была, чтобы отпор достойный можно было дать. А люди найдутся. Вон, Рогозин нашёлся — и другие также появятся. Окруженцы в лесу есть, некоторые по деревням осели.

— Чего стоим? — прервал его размышления Рогозин.

— Топочешь ты, как носорог в саванне, — недовольно поморщился Саша. — Я вперёд пойду, а ты — метрах в десяти сзади. Под ноги смотри, на ветки не наступай, не кашляй: кашель в лесу далеко слышен. Если руку подниму — замри на месте. Опущу её ладонью вниз — ложись. Понял?

— Дело нехитрое.

И они пошли.

Двигались по лесу, вдоль опушки, не выходя на открытое место. Александр сначала обратил внимание на сорок — больно шумно они себя вели. И, судя по их поведению, в лесу или на опушке явно был чужой.

Саша поднял руку, прислушался. В отдалении слышался разговор. Кто говорит, о чём, на каком языке — не понять.

Он опустил руку кистью вниз, обернулся. Сергей сигнал понял, лёг.

Саша мелкими шажками подобрался к опушке.

Метрах в пятидесяти стоял мотоцикл с коляской, рядом с ним — два немца в серой полевой форме возились с мотором. Понятно, поломка. И возились, похоже, давно, иначе Саша услышал бы звук мотоциклетного двигателя.

Подобраться за деревьями поближе да срезать их из автомата? Немцев мотоцикл прикрывает, и потому может получиться конфуз — одного убьёт, второй же ответный огонь откроет. А учинять бой в незнакомом месте Саша не хотел — вдруг недалеко воинская часть расположена?

Решение пришло сразу. Он вернулся к Рогозину.

— Немцы там, у мотоцикла. Сделаем так. Отходим назад метров на сто — там опушка изгиб делает. Выходим на дорогу и идём к немцам. Я с повязкой — вроде полицай, а ты — вроде задержанный.

— Страшновато, я же без оружия.

— Ты когда-нибудь у задержанных оружие видел? Когда совсем рядом будем, я их из автомата срежу.

— Но на кой чёрт они нам сдались? Обойдём по лесу.

— Я чего-то не понял, сержант?! Ты воевать с ними собрался или от них по лесу бегать? Два немца рядом и ещё живые.