Подруги
Шрифт:
Новый крик ужаса вырвался снизу и снова наступила мертвая тишина. Вверху, скрестив на груди руки, скользила Клара по канату. Нога становилась по привычке твердо и прямо, стан изгибался по привычке, и она остановилась подле Стефании. Та в истерических слезах упала ей в ноги.
– - Домой, домой! Дома, -- говорила Клара и стала быстро спускаться вниз. Восторженные крики не смолкали, нервные женщины плакали.
– - Ну уж и напугали вы нас!
– - с ласковым укором сказал директор.
– - Уж так, уж так, -- лепетал управляющий. Столпившаяся группа наперерыв жала руки сестрам.
Вдруг сквозь толпу протискался пьяный Красов и сказал:
– - Ты что это вздумала, а?
Клара вспыхнула и размахнулась.
– - Подлец!
– - сказала она, и сильная пощечина качнула Красова в сторону.
– - Стефания домой!
– - крикнула она и, не заходя в уборную, пошла из сада. Стефания шла сзади, словно приговоренная на смерть.
XVIII.
Они пришли домой и пришли каждая в свою комнату.
Клара сбросила тальму и осталась в костюме.
Что же делать? Сердце ее жаждало отмщения, правды.
Она вдруг выбежала из дверей.
Стефания, обессиленная, лежала в кресле. Клара подошла к ней и, грубо дернув ее за руку сказала:
– - Говори все, как было.
Стефания поднялась с кресла и упала ей в ноги,
– - О, прости! Не я, я не хотела, я молила.
– - Все, все!
– - повторяла исступленно Клара, и Стефания заговорила торопливо и сбивчиво.
Ах, она знает всю глубину своей подлости, но что она могла сделать...
Она рассказала первое посещение Ивана, его угрозы, свои мучения и стыд. Все, день за днем, прерывающимся, дрожащим голосом...
Она знает, что недостойна быть подле Клары, подле милой сестры; она соберет в узел свои вещи и уйдет. Куда? Все равно.
– - Ты любишь его?
– - сурово спросила Клара.
– - Что?
– - воскликнула Стефания, и в ее крике было столько неподдельного отвращения и ужаса, что Клара вздрогнула.
– - Негодяй!
– - прошептала она и вышла из комнаты.
Она вбежала к себе и заметалась снова. Виноват он, он один!..
Она упала в постель и застонала. Пережитые волнения ослабили ее силы.
Она осталась лежать.
И вдруг в тишине летней ночи ей припомнился фургон, в котором она провела свое детство с Тиль.
Просторное поле, звездное небо, догорающий костер... старик сидит и говорит ей о святости призвания, ради которого надо отдать жизнь, душу... И она отдала их.
Она вспомнила двух братьев, как они любили ее и с одним из них она была бы счастлива... а она отреклась от них и бежала. Ради кого, чего? Ради этого подлого человека и этих мук?.. Усталое сердце ее просило отдыха и участия. Ей хотелось плакать.
Она собралась с силами и снова прошла в комнату Стефании.
Стефания не ложилась. Она стояла на коленях и с судорожными рыданиями молилась, обратив лицо на восток.
– - Стефа, -- тихо окликнула ее Клара.
Стефания обернулась и, не в силах встать, села на пол.
– - Стефа, -- сказала снова Клара, неровным шагом подходя к ней, опускаясь подле нее на колени.
– - Забудем ссору. Будем опять, как сестры. Я... мы... одни. Никого нет. Так вот... Родится он, и мы будем ему две матери!..
Подымающееся солнце, словно заревом пожара, золотило полнеба; нежные розовые лучи загоревшейся зари брызнули на землю, ударили в окно гостиницы и осветили своим сиянием двух обнявшихся и рыдающих женщин, одинаково сиротливых, горьких и обездоленных с любовью и лаской.
– ---------------------------------------------------
Первая публикация: журнал "Пробуждение", 19 0 9 г.
Исходник здесь: Фонарь . Иллюстрированный художественно-литературный журнал .