Подпись «Пикпюс»
Шрифт:
– Этот, не правда ли? Жюстен Тулонец. Девушка дрожит как от холода. Смотрит на собеседника, и выражение ее лица меняется.
– Вы не знали?.. Где он?
Теперь ей все становится понятно, ее охватывает гнев, она чуть ли не бросается на комиссара:
– Значит, это была неправда? Вы его не арестовали? Приготовили мне ловушку, и я… я сама… Сама!
– Спокойно, детка, спокойно! Могу вас уверить, ваш Жюстен – порядочная гадина.
– Сама! Сама!
– Ну, полно! Вы устали, и вам рано вставать. Вас отвезут домой.
Мегрэ звонком вызывает Жанвье:
– Отвезешь девушку, старина. Будь с ней помягче, и если в шкафу что-нибудь осталось, налей ей рюмочку для подкрепления.
А ведь девчонке повезло, что Жюстен не занялся ею!
10. Щепетильный мошенник
– Алло! Уголовная полиция? Говорит госпожа Мегрэ… Мой муж на месте?
– Разумеется, дорогая.
– Домой приедешь?
– Возможно, утром. Возможно. Милая госпожа Мегрэ! Проснуться в четыре утра и так перепугаться, увидев, что рядом никого нет!
– Нет, не в командировку… Тут, поблизости… Спокойной ночи!
Оставшись один в кабинете, Мегрэ принимается названивать по телефону. Сейчас он сам себе кажется кем-то вроде дирижера.
– Нет, господин комиссар. Маскувена можно будет допросить не раньше, чем дня через три-четыре. Тулонская полиция. Ниццская полиция.
– Да, Жюстен… Любой ценой, понятно?
Через ближайший к улице Нотр-Дам-де-Лоретт полицейский участок комиссар передает распоряжения Торрансу, наблюдающему за домом г-на Блеза.
В путь!.. Нет, не так быстро. Сперва он не откажет себе в удовольствии посмотреть через замочную скважину, как, все так же выпрямив спину, мается на своем стуле г-жа Ле Клоаген, а этот рохля Люкас даже похрапывает.
Занимается день. По-прежнему сыро, но дождь прекратился, мостовая усеяна листьями и мусором.
– Эй, такси! Бензина на дальнюю поездку хватит?
Восемь утра. Антуанетта Ле Клоаген, осунувшаяся, но все так же соблюдавшая свое достоинство, обращается к Люкасу, который уже ополоснул физиономию в умывальнике за шкафом:
– Долго ваш комиссар собирается нас здесь держать?
– Разве вы предпочитаете сразу попасть в тюрьму?
– Пожалуй, предпочитаю.
У дочери волосы сбились на одну сторону. Жанвье проспал два часа на диване в зале ожидания.
Уголовная полиция постепенно оживает. В девять комиссары идут к начальнику на ежедневный доклад. Нет только Мегрэ.
– Кто из вас в курсе, господа?
Начальник оглашает телефонограмму ниццской полиции о задержании Жюстена точно в семь утра, когда поименованный субъект выходил из казино на молу. Задержанный заявил протест.
– Наверняка Мегрэ распорядился.
– Разве он не у себя?
Начальник распахивает дверь и с удивлением видит двух дам, которые выглядят так, словно провели здесь ночь, и за которыми с кислым видом присматривает Люкас. Начальник машинально кланяется, но тут же отступает, потому что старшая из дам вскакивает, как подброшенная пружиной, и устремляется к нему.
– Кто это был?
– Самый главный начальник, – поясняет Люкас.
– Скажите ему, что я требую, что я должна…
– Невозможно, сейчас время доклада.
Парижское такси едет по грязному проселку между Морсаном и Фонтенбло, точнее, между шлюзами Морсан и Ситангетт. Оно уже останавливалось у двух трактирчиков.
– Скажите, хозяин, вы случайно…
Мегрэ показывает фотографии, указывает на одну. Хозяева отрицательно мотают головой. Комиссар пропускает стаканчик.
Ого! Проселок перегорожен – гроза повалила дерево. Дорожники уже на месте и орудуют топорами.
– Скажите, друзья мои…
Рабочие ошалело смотрят на забрызганного грязью толстяка, который курит трубку за трубкой, чтобы не поддаться усталости.
Наконец один из них объявляет:
– Безусловно, этот… Почти каждое воскресенье рядом с песчаным карьером на машине, которая…
Следователь в третий раз звонит Мегрэ.
– Нет, господин следователь… Не приехал, но звонил, что будет через четверть часа… Да… Господин Блез?.. Он в соседнем кабинете с инспектором Торрансом… Грозит обратиться к министру… Да… Нет, не знаю… Эти – по-прежнему… Да, я велел принести им кофе с рогаликами… Мать выпила кофе, от рогаликов отказалась.
Все ждут Мегрэ. Беспокоится даже сам начальник полиции: его со всех сторон засыпают протестами. Мадмуазель Берта, которую комиссар вызвал пневматичкой и на которой ее обычная красная шляпка, тихонько скучает в приемной.
Как изумлены были бы все, включая Пикара, сидящего на скамье в предвариловке, если бы они увидели сейчас комиссара!
Он буквально простерт в глубине такси. Глаза его закрыты. Нет, не совсем. Ровно настолько, чтобы не видеть пейзажа – этих мелких пятен мокрой зелени, с которой стекает вода.
Мегрэ курит трубку. Думает. Играет в старинную игру, где люди – фигурки, которые он терпеливо расставляет по местам.
Это так просто! И так сложно! Не запутай все этот дурак…
Комиссар злится на Маскувена, который, весь в бинтах, все еще лежит в Отель-Дье. Если бы не он…
И тем не менее Мегрэ полон сочувствия к нему. Уж не из-за мадмуазель ли Берты, девушки с ямочками на щеках?
Так просто!
Чтобы разобраться во всем, достаточно было разобраться в Маскувене, щепетильном мошеннике, порядочном человеке, который оступился и терзается угрызениями совести.
Достаточно было сравнить, как сделал бы любой счетовод, доходы с расходами: жалованье служащего Пру и Друэна, с одной стороны; то что он потратил на воспитание Берты и устройство ее в Париже, – с другой.